Очень Большой Лес. Том 1

Он бы, наверно, смог пересечь и весь «полуостров», заполненный храпом чернокожих мужиков, если бы не задел какую-то натянутую низко в траве верёвку за шалашами и палатками. Лишь потом, анализируя ситуацию, он вспомнил, что африканцы и жители Южной Азии часто использовали такие приспособления, служащие сигнальными фалами, обводя ими временные жилища, и это давало им возможность вовремя отреагировать на приближение врага.

В самой большой палатке кто-то шевельнулся.

Максим припал к земле, затаив дыхание, решая, что делать дальше: дождаться выхода проснувшегося боевика или метнуться прямиком к не вырубленной полностью стене «тростника».

Звуки из палатки перестали доноситься.

Максим отступил, сдерживая желание опередить противника выстрелом по палатке. Пришлось двигаться осторожно, поглядывая под ноги, чтобы не нарваться на какой-нибудь африканский сюрприз вроде ловушки с петлёй из лианы. На преодоление полусотни метров ему из-за этого потребовалось три минуты вместо десяти секунд, если бы он взял темп.

Стена «тростника» сомкнулась за его спиной.

Он ускорил движение, выбирая уже протоптанные до него тропы, вышел к цепи «баобабов» – и едва успел подставить плечо под удар, нанесённый справа, из сгущения темноты. Удар был такой силы, что, попади толстая суковатая палка по голове, не спас бы и шлем. Максима отнесло на пару метров в «тростниковую» крепь, и тотчас же на него набросились двое, запакованные в пятнистый камуфляж.

Винтовка в этом бою оказалась лишней, и он выпустил её из рук, отбиваясь от ударов, сыпавшихся на него со всех сторон. Мощь одного из противников он оценил спустя пару секунд, когда африканец сжал его руки, как клещами, и начал их выламывать, в то время как его напарник молотил майора локтями и кулаками по груди, норовя попасть по голове. Боевик, сжавший Максима, обладал неимоверной силой и был существенно тяжелее, что усугубляло неприглядное положение майора.

И хотя он ненамного уступал противнику в габаритах и силе мышц, всё же не мог сбросить его с себя, уворачиваясь от ударов второго «борца за свободу Африки». Получив удар в ухо, сорвавший с головы шлем, Максим озверел, усилием воли перешёл в «бессозналку»: сознание только мешало инстинктам и рефлексам бороться в ускоренном режиме, – и удачно сломал великану палец.

Африканец гортанно вскрикнул, слегка ослабил зажим.