Мужчины, женщины и другие люди

– Томка, скажи, а почему мы не поженились с тобой сразу после второго курса? Ведь уже с того времени мы были практически неразлучны.

Томка затянулась толстой беломориной и прищурившись, стараясь спрятать улыбку, глядя на него, сказала:

– А оттого, Вадюша, что у нас с тобой не было сексуального влечения друг к другу.

«Сексуального» она произнесла, как говорили слова «фен», «крем», «секс» старые москвичи.

– Тебе всегда нравились грудастые блондинки с широкими бедрами. Правда, ты ни с одной из них не знал, что делать, когда вылезал из постели.

Она по-доброму рассмеялась. Вадим подошел к креслу, встал на одно колено, взял ее руки, прижал к губам и сказал:

– Томка, как же я тебя люблю!

Безусловно, если бы этот брак состоялся, это был бы брак по духовному расчету. Они были друг для друга самыми лучшими – близкими и понимающими с полуслова собеседниками. Слушателями и говорящими.

В жизни трудно приходит осознание, что главная роль не твоя. Что ты закадровый персонаж, не выведенный автором на передний план.

– А ты, хромая, чего тоже в очереди стоишь?

Я оглянулась, но никого, кто был бы похож на хромого, сзади меня не было, там вообще никого не было. Я стояла последняя. Я снова посмотрела на парня. Но он уже не смотрел на меня, а шептался с какими-то своими, видимо, одноклассницами.

Через некоторое время я забыла об этом. Перед Новым годом наш класс решили вывести в лыжный поход в Тимирязевский парк.

– А ты, Машенька, – ласково обратилась она ко мне, – можешь так прийти к нам. Без всяких лыж. Будем пить чай в лесу и покормим белок.

Я так изумилась: «Почему мне не надо на лыжах?» Дома спросила маму. Дядя Боря, который в этот момент говорил по телефону, услышал мой вопрос и заспешил попрощаться, положил трубку и сказал маме:

– Можно я?

Но мать, не обращая на него внимания, не отрывая накрашенного глаза от зеркала, продолжала старательно накладывать тушь на ресницы, спокойно ответила:

– А как ты себе представляешь катание на лыжах с твоей ногой?

– А что у меня с ногой? – в испуге я опустила глаза на кончике своих тапочек.

– Что у меня с ногой? – повторила я требовательно, разглядывая свои тонкие ножки в области икр.

– Ну как что? Что? Заладила, как маленькая, что, что… – проворчала мать.