Хроники Реликта. Том I

Укажите-ка поточнее, где мы застряли.

– Минуту… – Кротас скосил глаза в сторону и стал похож на камбалу с носом. – Вы сейчас… на северном склоне хребта, рядом с перевалом Серого Призрака. До корабля от вас всего восемьдесят два километра по прямой… Но если по этому перевалу не пройти, то кратчайший путь – через другой перевал.

– Другой – это Извилистый?

– Да.

– Благодарю… – задумался Сташевский. – До Извилистого около ста километров? Многовато… Ну, а если через Торо-Оро?

– Ты же знаешь, там стоит…

– Город, знаю.

Зато мы сэкономим чуть ли не полсуток. Это не так уж плохо, как ты думаешь?

За экраном заговорили сразу несколько человек. Кротас, отвечая, покачал головой и сморщился. Говорить и убеждать ему было трудно, он прекрасно понимал Сташевского, риск был велик. Но и Сташевскому принимать решение было нелегко, Грехов слишком хорошо его знал, чтобы не видеть этого.

– А нового ничего? – спросил Молчанов.

Кротас посмотрел на него одним глазом из виома, качнул головой. Начальник сектора находился в худшем положении, чем они, – он мог только ждать.

– Придется идти через Город, – сказал Сташевский, подводя итог своим размышлениям, и добавил, как бы извиняясь: – Скоро утро, и, может быть, пробиться через помехи мы не сможем, так вы уж не слишком беспокойтесь… Сверху танк вам виден, вот и наблюдайте.

Кротас кивал при каждом слове, и лицо у него было какое-то несчастное, хорошо было видно, что он плохо отдыхал и едва ли ел, и Грехов подумал, что зря Сташевский упомянул о беспокойстве.

Беспокойство – фундамент ожидания, а для людей на Станции оно стало основой существования. До тех пор пока они не дойдут до корабля и не узнают, почему он молчит.

В виом втиснулись знаменитый нос Левады и рыжая его шевелюра.

– Мы тут подготовили еще два «панциря» с танками. Экипажи готовы стартовать по первому вашему сигналу…

– Не надо, – сказал Сташевский грубовато, а Молчанов красноречиво отвернулся. Ни у кого не было гарантий, что и эти десантные корабли не замолчат при посадке, как звездолет.

К тому же, в случае непредвиденных осложнений, они могли и не успеть.

По виому заструились белые зигзаги и раскололи изображение.

– Что там еще? – недовольно обернулся Сташевский.

– Любопытники, – лаконично отозвался Диего Вирт, тыча пальцем в небо.

Грехов тоже заметил их. Один напоминал своим свечением медузу, двое других – немыслимые комбинации светящихся жил.

Сташевский выключил аппаратуру связи и покосился на пульт антимата.