Стая

Женек был прекрасным следователем и человеком. Один из немногих оставшихся здесь, кто не забил на свои обязанности. Как же так все повернулось?

“Конечно, для всех нас будет лучше если это будет очередное самоубийство, и не придётся ничего раскапывать. Но если что, постарайся раскрыть это дело. Ты ведь тоже когда-то был лучшим”.

“Хорошо”, – поднимаю голову и впервые за весь наш разговор смотрю Олегу Виталичу в глаза. Усталые, хмурые, скрытые за сотней морщин глаз?нки.

Он тоже дерево. А точнее пень. Старый, трухлявый, уже давно переставший быть живым пень.

Ни веточек, ни листьев не разрастается из остатков его ствола. Из жизни в нем только поселившиеся в его утробе муравьишки-мысли. Прислушиваюсь. Слышу слабый звук. Пень тоже скрипит, но не от ветра, а скорее по привычке.

“Тогда можешь идти.” – скрипнул пень.

Я вышел за дверь окутанный раздумьями.

Глава 2. Охота на зайца

Шесть пар тяжелых ботинок несутся по испещренному ямками тротуару, пачкая подошвы бензиново-радужной водой из луж.

Чуть впереди бежит ещё одна, седьмая пара.

Они почти догнали.

Испуганное заячье сердце колотится в груди как ненормальное. Большие уши и голова вжимаются в опущенный синий капюшон.

Л?гкие жжёт осенним воздухом, ещё чуть-чуть и их разорв?т прежде, чем Они успеют разорвать его.

Во рту чувствуется призрак крови, Коля забегает за один из домов-ульев и сердце пропускает удар.

Тупик.

Они – обглоданные бездомными собаками коты, охотящиеся за единственным выжившим после тех же собак голубем.

Они – порождения безликих сталинок и гоголевских "маленьких людей". Изголодавшиеся по свежей крови, неважно – своей или чужой (ох, как же давно у них не было драк!).

У таких ребят обычно нет будущего. Только беспросветная тьма впереди.

Их это, мягко говоря, не беспокоит. Эти шестеро детей уже поглощены тьмой. Тьмой и безумным весельем, из-за, во имя и ради которого они и несутся сейчас вдоль серых зданий.

Ваня и Саша выбегают неожиданно и блокируют проход справа.

Одинаково жутко скалясь и взъерошивая свои рыжеватые кудри вынимают из рюкзаков лакированные биты.

Плохо скрываемое предвкушение вырывается наружу радостным улюлюканьем.

“Вот ты и попался, падла! Думал мы так просто тебя оставим?!” – хохочет Дима, вытирая слезящиеся глаза рукавом полосатой кофты. Радуется, ведь он и затеял эту охоту.

“Мы сделаем с тобой все то, что ты сделал с Нори, тварь!” – подхватывает долговязый Миша, вертя в ладошках пурпурный кастет.