Экзотеррика. Тьмир

Древнюю военную базу они не нашли, а шахта и купол обслуживания остались как памятник неадекватного поведения человека в космосе.

Отряд остановился на валу изо льда с примесью грязи и мелких камней, экскурсанты с интересом вглядывались в глубины кратера, проделанного с помощью плазмеров, и шахты, достигавшей в устье тридцатиметрового диаметра.

Сила тяжести на поверхности Энцелада не превышала двенадцати тысячных земной, поэтому пользовались гравикомпенсаторами скафандров, поддерживающими привычную гравитацию.

– Интересно, что было бы, найди китайцы здесь готового к употреблению джинна? – задумчиво проговорила Диана.

– Ты хотела сказать – Вестника?

– Древние лемуры не создали систему Мёртвой Руки. На Венере мы нашли боевого робота, но не джинна, да и он был создан ещё раньше, до лемуров.

– Думаю, ничего особенного не случилось бы, – сказал Дарислав с нарочитым равнодушием. – Если не считать нашей участи. Разбуженный джинн просто уничтожил бы человечество. Хорошо, что их всех поместили в тюрьму.

– Мы так и не дознались, кто это сделал.

– Выясним, это вопрос времени. Есть более актуальный вопрос: кто создал джиннов? Что за цивилизация? Где она обитала? И уцелела ли после войны?

– Наверно, не уцелела, иначе джинны продолжили бы своё грязное дело по ликвидации разума.

– Что, если их собрали для будущей войны? Говорил же Всеволод о генетической предрасположенности нашей Вселенной к постоянным войнам?

– Всеволод любит пооригинальничать, – рассмеялась Диана.

Они присоединились к стайке туристов, спускающихся к шахте. Скафандры были снабжены антигравами, поэтому страха провалиться, соскользнуть в глубину дыры ни у кого не было.

– Нашли что-нибудь китайцы? – спросил, пыхтя, как паровоз, толстяк Эрнест.

– Газовый пузырь на глубине двенадцати километров, – ответил смуглолицый проводник-андроид, не нуждающийся в скафандре.

– И всё?

– Кучу бактерий.

– Тьфу! – выразил Эрнест своё отношение к бактериям, потрафив этим и Дариславу, который при любом походе в космос и обратно вынужден был проходить тщательную обработку скафандра (да и тела тоже), чтобы не заразиться какой-нибудь «галактической болезнью».

Спуск к шахте оказался нелёгким: лёд был на удивление скользким, хотя при температуре на поверхности Энцелада в минус двести градусов по Цельсию обычно становился шершавым.