Бесконечность не предел (сборник)

– Ну-ка, поподробнее, – загорелся Данимир, пропустив мимо ушей слово «экземпляры».

– В двадцать шестом Ф-превалитете Саблин – школьный сторож.

– Ну, это нормально.

– В сто первом его зовут Дмитрий, и он танцор классического балета.

– Серьёзно?

– Я тоже удивился. Правда, и я там не математик, а хореограф. Видимо, есть в наших генах какие-то секретки, выходящие в мир музыки и танца.

– Танец сродни боевым искусствам, он требует владения телом на очень высоких уровнях. Кстати, я в детстве танцевал, ходил с мамой в школу танца.

– Я не танцевал, зато пел в школьном хоре. Но дальше дело не пошло. В седьмом классе я увлёкся математикой и забросил всё остальное.

– А рукопашка?

– Отец настоял, чтобы я занимался единоборствами и смог за себя постоять, пришлось тратить время на бокс и самбо.

– Что значит – тратить? Из тебя мужика сделали, а ты недоволен.

– Да, я понимаю, ты прав, конечно, хотя первое время я жутко сопротивлялся и отлынивал от занятий под разными предлогами.

– Почему с усиками?

Прохор засмеялся.

– В одном из превалитетов мой «родич» именно такой: в очках и с усиками.

– Где это?

– В шестьсот шестьдесят шестом числомире.

– Ух ты, это же число зверя!

– Знаю, захотелось как-то проверить, каков там порядок вещей.

– Зверский?

– Ничуть не бывало, оказалось, ничего демонического в тамошней жизни нет, просто государствами правят террористические кланы, каждый день где-нибудь случаются разборки с десятками жертв, границы закрыты, мир воюет по-маленькому и находится на грани всеобщей войны.

– А Россия?

– Россия в таком же положении: воруют, грабят, дерутся за власть, всему голова – деньги. Хотя и там есть хорошие люди, честные, смелые и умные.

Утром, когда вернулся Саблин из леса, где он совершал утреннюю прогулку, они снова заговорили о числомирах. Затеял разговор Данимир, с удовольствием искупавшийся во дворе Михасёвой усадьбы.

– Расскажи ещё про шестьсот шестьдесят шестое измерение.

Прохор вспомнил любимую девушку «родича»: в шестьсот шестьдесят шестом Ф-превалитете её звали Истанна, и она была прямым начальником местного Прохора Смирницкого, но главное – она его там тоже не любила.