Экзотеррика

Луч прожектора уходил вниз на сотню метров, в нём изредка просверкивали искорки неизвестного происхождения. В глубинах земных водоёмов они означали бы мелких обитателей – рачков, червей, полипов и водорослей, но здешние воды были удивительно безжизненны, и Дамиру не в первый раз пришло на ум чьё-то философское изречение: природа не терпит пустоты. В применении к факту отсутствия жизни на Пушистой оно звучало призывом найти этому феномену объяснение, потому что жизнь на планете приобрела иную форму – форму облачного искусственного интеллекта.

– Игорь Ильич, – обратился молодой человек к Шустову, – всё-таки как вы объясните отсутствие какой-либо формы жизни на Пушистой? Ведь она была, раз существует эта странная робопыль? Не могла же она возникнуть ни с того ни с сего?

– Может быть только одно объяснение, – мрачно ответил Терехов вместо Шустова. – Была война!

– Ну почему одно? – не согласился начальник экспедиции. – Возможно, Пушистая изначально была мёртвой, как и сотни тысяч обнаруженных в Галактике планет, а пыль занесло сюда каким-то космическим ветром.

– Тогда зачем она создаёт виртуальные города? – не унимался Волков.

– Возможно, срабатывает память о предках, о тех, кто создал наноробов в другом районе космоса.

– В таком случае кто посылал сигнал о помощи?

– Потом поговорим, – пообещал Шустов с явной неохотой.

Через четверть часа на экране глубиномера появился светящийся бугор: свет прожектора дна ещё не достигал, но эхолокатор и гравитационные датчики помогли компьютеру синтезировать изображение Опухоли.

– Вот где мы найдём ответы на все наши вопросы! – воскликнул Дамир.

– Мне бы ваш оптимизм, – проворчал Шустов.

Ещё через несколько минут купол на дне моря стал виден уже и в отражении прожектора. Он вовсе не был таким геометрически безупречным, каким его рисовали компьютеры «голема» и дрона, обнаружившего Опухоль. В общем ракурсе бугор действительно имел форму купола, края которого тонули в иле, но корпус сооружения цвета тусклого серебра украшали борозды, вмятины, царапины и выступы, складываясь в картину рунного письма.

Голем завис над куполом, шаря по нему лучом прожектора.

– Черепаха! – сказал Волков первое, что пришло в голову. – Игорь Ильич, а что, если это скелет древнего существа? Может, он и был одним из разумных жителей Пушистой?

– Слишком велик, – с сомнением проговорила Дарья Черкесова.

– Земные киты тоже не маленькие.