Браконьеры

В пятницу, двадцать первого июня, собрался обойти знакомые грибные места и Николай Пахомович, для жены Никола, для друзей и жителей деревни просто Пахомыч.

Старику исполнилось восемьдесят, но был он крепок, сух, вынослив, подвижен и продолжал работать лесником после того, как местная власть по указке федеральной возродила службу лесохозяйства.

Деревушка Синдор, даже не деревушка, а скорее хутор, количеством в четыре двора располагалась на берегу речки Вис, вдоль старой железной дороги-узкоколейки, рядом с болотистым озером Глухое.

Пахомыч прекрасно знал эти места, всю жизнь прожив в посёлке Синдор, который находился в восьми километрах от деревушки с тем же названием.

В конце девяностых деревушка захирела, все её жители либо уехали поближе к городам, либо умерли, и оставшиеся дома, ещё вполне добротные, долго использовали местные охотники. Затем здесь поселился Пахомыч с женой, решив возродить деревню и попробовать жить в согласии с природой.

После этого в деревню переехали ещё две семьи, и она превратилась в полноправное поселение, связанное с посёлком Синдор узкоколейкой и просёлочной дорогой вдоль неё.

Пахомыч и раньше, в молодости, пешком обходил все окрестности Синдора, легко добирался даже до реликтового Синдорского озера, а уж окрестности озера Глухого, вплоть до дороги на Ухту и дальше, изучил как свои пять пальцев.

Выйдя затемно с котомкой за плечами и ведёрным лукошком в руке, он обошёл болотце за погостом и потопал на юго-запад, к озеру.

Синдором оно стало в советские времена, а до того звалось, по одной версии – Сенгтором, что на языке манси означало «Туманное озеро», по другой – оно было Синдором и раньше, а переводилось это слово с языка коми как «возле глаза». В озеро впадало пять притоков, и параллельно одному из них – небольшой речки Угьюм Пахомыч и направился в лес, мало чем отличимый от сибирской тайги.

Здесь росли ель, сосна, берёза, ольха заплела все топкие болотистые берега ручьёв, встречались и пихта, и лиственница, и кедр. В некоторые урманы даже соваться было нельзя, настолько густо они были забиты кустарником и упавшими деревьями. С конца восьмидесятых годов прошлого века лесников разогнали, леса перестали чистить, и они в конце концов заросли, превратились в непроходимые буреломы.