Браконьеры

 – Вам чего надо?

– Руки! – повёл стволом «Кедра» один из спецназовцев.

– А ноги не надо? – иронически осведомился Максим.

– Руки за голову, я сказал!

Максим неуловимо быстрым движением метнул большим пальцем колечко солёного огурца, и оно влипло прямо в рот крепышу, видный сквозь прорезь маски.

Крепыш инстинктивно прихлопнул огурец ладонью.

Послышались смешки: коллеги оценили пикантность ситуации.

– Ах ты, паскуда! – сделал угрожающее движение к Максиму крепыш.

Максим встал, прокачивая спектр эмоций гостей: те явно не собирались стрелять, но любили побравировать и поиграть оружием.

– Отставить, Ковальчук! – раздался чей-то скрипучий голос, и в горницу вошёл глыбистый мужчина в синем блескучем гражданском костюме без галстука. У него была складчатая шея, покатые плечи борца и серебристый ёжик волос. В этом он был похож на полковника Сидорина: у того тоже наличествовал серебристый ёжик волос.

– Вы хозяин? – воткнул он в Пахомыча взгляд маленьких водянистых глаз.

– Ну, я, – кивнул Пахомыч, встал с достоинством. – А вы кто такие, гости непрошеные, шумные?

Седой пропустил вопрос мимо ушей.

– Мы ищем генерала Охлина.

– Да хоть самого генералиссимуса Сталина, мы при чём?

– Этот ваш собутыльник ссорился с подчинёнными генерала.

Пахомыч озадаченно пригладил усы пальцем.

– Ссорился? Не может быть! Он всё время был со мной.

– Нам доложили.

– Путаете вы чего-то, господин хороший. Это мой родич, а не собутыльник, как вы тут изволите выражаться.

Седой смерил свободно стоящего Одинцова изучающим взглядом.

– Идёмте с нами!

– Это с какого бодуна? – усмехнулся Максим.

Глаза седого сузились.

– Вам лучше не задираться, господин драчун. Вы находитесь под подозрением.

– В чём?

– В пособничестве.

Максим невольно засмеялся:

– В пособничестве кому? Местной фауне?

– Инициаторам похищения генерала.

– Чего? – удивился Пахомыч.

– Бред! – пожал плечами Максим.

– Вы тоже с ним общались, не отрицайте. Ребята, берите его.

Два комбинезона двинулись к Одинцову.

Он вытянул в их сторону руку, не зная, смеяться ему или плакать. Чугунная уверенность командира ОПОНа в непогрешимости своих выводов забавляла и одновременно раздражала, но и подчиняться им не хотелось.