Большой лес. Многомерность

Шмелиный зонтик сломался, превращаясь в бесформенное облако, в течение нескольких секунд растворившееся в зарослях.

– Твою мать! – выдохнул изрядно измученный переговорами Точилин. – Выполняй им задание! Я и дома подчинялся только старшему по званию…

Он фыркнул:

– Не ниже генерала.

Взгляд из зарослей заставил его вздрогнуть.

– Ладно, ладно, пошутил, лечу.

Он поднял аэромотоцикл в небо и погнал его за пределы сожжённого чёрного леса, от которого остались уцелевшие «оазисы», способные, как оказалось, если не мыслить в полном смысле этого слова, то хотя бы выполнять заложенные в их подвижную систему программы.

* * *

Он не знал, что, кроме мысленного наказа шмелей, получит ещё и внушённый на уровне подсознания приказ действовать, не размышляя и не обращая внимания на препятствия. Поэтому обычная для психики Точилина манера исполнять приказы лишь с пятого на десятое, в самый последний момент, на этот раз дала сбой. В голове засела идея как можно быстрее расправиться с Ребровым и его шестёрками, и лейтенант заставил себя без отдыха мчаться к ближайшей шахте, искать переходы в нижние «этажи» Большого Леса, а потом и заниматься поисками невидимого дерева-башни – хранилища генофонда Демонов.

На все процедуры ушло несколько часов, но в конце концов озверевший от усталости Точилин спустился на уровень «саванны» (третьего сверху) и принялся разворачивать спираль полёта в поисках призрачного дерева. И ведь нашёл, на последнем издыхании, как говорится, едва не врезавшись в то самое дерево-башню, которое нельзя было увидеть издали, но которое опиралось на «каменную кладку крепостной стены».

Если бы не очертания этой стены – чистой воды кремлёвские стрелочки поверху, он вряд ли разглядел бы нужное. Но подсознание сработало вовремя, настроенное намного серьёзнее сознательной сферы, и Точилин наконец расслабился.

Действительно, это странное сооружение становилось заметным только вблизи – по струению воздуха, искажавшему, казалось бы, пустой воздушный объём.

Было бы у него оружие, хотя бы гранатомёт, он без раздумий пустил бы его в ход, не заботясь о сохранении содержимого.