Бич времен

Оглянувшись на Таю и встретив ее вопрошающий взгляд, Иван попробовал ногой прочность короны – держит – и выбрался из помещения первым.

Они стояли на снегу у стены здания, поднимавшегося над ними на недосягаемую высоту. Вершина терялась в небе где-то на высоте не менее полутора километров, а насколько оно простиралось в длину, можно было только гадать.

Мороз был несильным, около пяти-шести градусов, но путешественники были одеты не по-зимнему и долго выдержать даже такую температуру не смогли бы.

– Снег! – тихо проговорила Тая.

– Это там был сентябрь, – так же тихо сказал Иван. – В Брянском лесу. А перед нами – не Брянский лес.

Узкая полоса свободной от деревьев земли отделяла стену здания от стены чужого, застывшего в настороженном молчании леса. Снег был разрисован звериными следами, особенно в том месте, где вышли Иван с Таей. Видимо, именно через этот лаз проникли в здание животные и летучие мыши. Сквозь неумолимый далекий рокот и ритмичное шипение доносились иногда крики птиц, треск ветвей и взлаивающий рев.

Иван крепче сжал свою дубинку, взял за руку девушку.

– Пошли, иначе замерзнем.

– А куда идти?

– Все равно куда. Пойдем в сторону зарева, может, встретим людей, да и что-нибудь из еды поищем. Назад вернуться успеем всегда, здание видно издалека.

Тая зябко поежилась, но не возразила, хотя было видно, что идти ей никуда не хочется.

Лес был в основном лиственный: береза, ольха, верба, реже встречались осина и тополь, но попадались и сосны. Иван обратил внимание на то, что у многих берез обломаны ветви и содрана кора, а снег рядом утоптан громадными следами – круглыми, как тарелка, размером с полметра.

– Медведь? – робко спросила Тая, с опаской разглядывая следы.

Иван нагнулся, понюхал воздух.

– Не похоже, и пахнет псиной.

Неподалеку раздался рев пополам с надсадным кашлем.

– Странный крик, – сказал он медленно. – Где-то я слышал его раньше… Кажется, в зоопарке. По-моему, так кричат рассерженные слоны.

– Слоны?! Откуда они здесь?

Иван промолчал: он знал столько же, сколько и Тая. К тому же его больше занимали мысли о еде, потому что желудок уже в который раз напоминал о себе.

Дальше пробирались молча, утопая в снегу по щиколотку, реже по колено.