Садовник

– Скотленд-Ярд, Ватсон, – голос Лестрейда прервал мои не самые веселые размышления.

Я открыл дверцу и вылез из машины.

В здании полицейского управления, как и раньше, пахло плохим кофе и сладкими пончиками.

– Морг направо, Ватсон.

– Я помню.

Незнакомый мне патологоанатом, жилистый и высокий, мрачно кивнул нам с Лестрейдом.

– Девочку пришли посмотреть?

– Верно, Том. Познакомься, это – доктор Ватсон.

Лицо Тома вытянулось.

– Наслышан, сэр. Рад видеть, сэр. И очень жаль, что ваш друг…

– Да-да, – нетерпеливо перебил я.

Том откинул простыню и я увидел Беатрис Пройслер, вернее, то, что от нее осталось. Если бы не многолетняя врачебная практика, неизбежно лишающая человека брезгливости, мне бы наверняка стало худо. Садовник расчленил тело несчастной девочки, отделил от туловища руки, ноги, голову. Руки и ноги также были разделены по локтевым и коленным суставам.

– Шестнадцать лет, – глухо проговорил Лестрейд.

Я наклонился и внимательно осмотрел срезы.

– Что думаете по поводу срезов, Том?

– Работа дилетанта, если уместно будет использовать такое слово, сэр, – с готовностью отозвался Том. – Края ран неровные, в некоторых местах нож глубоко вонзился в кость.

– Вы считаете, убийца орудовал ножом?

– Да, на скальпель не похоже, на пилу тоже. Нож, сэр.

– Девочка была изнасилована?

– Нет, сэр, девственная плева цела. Но…

– Но, Том?

– Садовник отрезал ей язык.

Признаться, мне потребовалось некоторое время, чтобы вновь обрести дар речи.

– Язык нашли?

– Нет, доктор, – отозвался Лестрейд. – Языка на месте не было. Да и части тела лежали не так, как на столе, а составляли какую-то безумную инсталляцию…

– Вот как. Надеюсь, вы сделали фотографию?

– Разумеется, сэр.

– Мне необходимо ее видеть, – заявил я. – Здесь я закончил.

– Пожалуйста, Ватсон, – Лестрейд протянул мне снимок. – Обратите внимание, фото цветное, выполнено на фотопластинке «Автохром» братьев Люмьер. Спасибо муниципалитету, расщедрился на покупку фотопластинок для полицейского управления.

Фотография меня потрясла. Тело бедняжки лежало в центре огромной зеленой кувшинки, части рук и ног были разложены вокруг туловища подобно лепесткам ромашки. Голову Садовник разместил на груди девочки.