Садовник

Отправлять дочь в пансион я не хотел, так как был наслышан о драконовских порядках, царящих в подобных заведениях. Мисс Остин быстро решила мое педагогическое затруднение: она нашла подход к моей дочери, став ей настоящей подругой, а также откорректировала домашнее обучение таким образом, что Аделаида начала быстро накапливать знания, столь важные для женщины в новом, двадцатом, столетии.

Мисс Остин расположилась в комнате миссис Хадсон, Аделаида занимала мою комнату, а я переселился в комнату Холмса, в которой, кстати, за все эти годы практически ничего не изменилось.

Я строго следил за тем, чтобы все вещи моего друга оставались на своих местах, так как был уверен, что рано или поздно квартира 221Б по Бейкер-стрит станет музеем Холмса.

А пока эта квартира – мой дом, дом моей дочери и мисс Остин. Аделаида и Джоан вернули жизнь на Бейкер-стрит, но все же даже их усилий оказалось недостаточно для того, чтобы полностью заставить меня смириться с миром, в котором нет Шерлока Холмса.

Увы, я пристрастился к морфию. Вы не представляете, как горько, как стыдно мне признаваться в этой пагубной слабости, за которую я столь нещадно критиковал моего друга. Как врач я прекрасно осознавал, к чему в конце концов приведет меня морфиновая зависимость, но по другому одолеть депрессию, обрушившуюся на меня после смерти самых близких мне людей, я не смог.

Я часто думаю, кем я был, и кем я стал после смерти Холмса. Порой мне кажется: тот Ватсон, что много лет назад впервые вошел в эту квартиру, – это не я, а кто-то другой, совершенно мне не знакомый.

Откуда во мне эта злость, это разочарование в людях? Ответ мне известен, но радости этот факт не прибавляет. Все дело в том, что у меня отняли почти все, что я любил.

2

Мисс Остин пообещала Аделаиде воскресную прогулку у Букингемского дворца. После завтрака они ушли, а я, присев в кресло у камина, принялся закатывать рукав для очередной инъекции.

Когда в дверь позвонили, я вздрогнул.

Посетители стали редкостью на Бейкер-стрит, тем более, в воскресенье. Спрятав в несессер шприц, жгут и коробочку с ампулами, я поднялся и направился к двери.

Человек, стоящий на пороге, был мне смутно знаком. Это был невысокий, седовласый мужчина в приличном пальто и шляпе-котелке.

– Здравствуйте, доктор, – сказал он, и я сразу же узнал посетителя.

– Инспектор Лестрейд, – тщетно пытаясь придать голосу хотя бы оттенок приветливости, протянул я.