Попаданец в группу Дятлова. Сборник рассказов

Во снах меня преследовали муты, я тонул в ядовитой жидкости, падал с высоты, вновь и вновь хоронил свою мать. Но ночью в палатке мне не приснилось ничего.

– Подъем!

Я сел, ошарашено озираясь. Лыжники протирали глаза, негромко переговаривались друг с другом.

– Скорее завтракаем, – нервным голосом обратился ко всем парень с бородкой, тот, что накануне вырвал у меня веревку.

– Да, Игорь, надо торопиться, – поддержал его усатый мужчина, судя по внешности, самый старший в этой странной компании.

– Холатчахль ждет, – засмеялась Людка, доставая из мешка корейку.

Позавтракали молча, наскоро. Никто уже не шутил, не требовал песен.

Снаружи мело, красное солнце висело над склоном горы, перекрашивая в багровый цвет покрытые снегом верхушки елей.

Лыжники разобрали палатку. Я делал вид, что помогаю, стараясь держаться поближе к Людке.

– Живее, – торопил Игорь. – Нам еще лабаз нужен!

«Что такое лабаз?» – подумал я, помогая Людке сматывать кусок ткани.

– Колька, Жорка, Сашка и Рустем, наломайте лапника! Юрка, Зинка, Людка – живо копать яму!

Я заметил, что Игорь старается не смотреть на самого старшего члена группы и не отдает ему приказов.

– Держи, – Людка сунула мне в руку небольшую лопатку.

Я принялся копать снег, не понимая, зачем это нужно.

– Н-да, лабаз в снегу, – сказал усатый, закуривая. В его голосе я уловил скептические нотки.

– Времени нет, – неприязненно откликнулся Игорь. – Было бы время, сделали б лабаз по всем правилам – на дереве.

Усатый хмыкнул, но ничего не сказал.

Парни принесли еловых веток.

– Как там яма?

– Юрка, ну что ты возишься?

Игорь отобрал у меня лопату и принялся расшвыривать снег.

– Давайте вещи!

Лыжники принялись передавать Игорю различные предметы, которые тот складывал на дне ямы. Какие-то мешочки, даже ящик. Отправилась в яму и Зинкина гитара.

Наконец, Игорь закончил и легко выскочил из ямы.

– Накрывайте.

Небольшой склад исчез под слоем еловых веток.

– Ну, братцы, по коням, – сказал Игорь и направился к торчащим в снегу лыжам.

Ветер завывал в макушках елей. Я с трудом переставлял ноги, рюкзак давил так, словно половина вещей из него не перекочевала в оставшийся внизу лабаз.

Поросший еловой щетиной склон горы снизу не казался таким крутым. Здесь же каждый шаг давался с трудом.

Когда мы приблизились к вжатому промеж двух хребтов перевалу, солнце скрылось за склоном горы. Стало темно. Я едва различал бредущего впереди лыжника.