Священная супруга

– Вы! Дылды, малолетние, немедленно меня поднимайте!

– Иди отсюда! – Хатир швырнула в нее гранат.

– Поднимите ее. – неожиданно сказала царица.

Хентессиу мигом втащили в спальню и тут же обрушили град упреков:

– Над царицей едва не надругались, нас плетьми отходили как собак…

– Мало видно отходили! – махнула рукой Хентессиу. – Успели они?

– Кто?

– Уаджар с казначеем царя?

– А ты откуда знаешь, что они здесь были.

– А кому знать как и не мне! Или вы думаете они по запаху сюда приперлись? Я их и предупредила.

– А ты что лично знакома с Уаджаром?

– Ох, девки, у вас весь ум уходит в рост. Конечно, я не знаю Уаджара, но надеюсь со временем узнать и очень близко. Я знаю некоторых слуг его. Им и шепнула о замысле Аханахта.

Пигалица повернулась к Нейтикерт.

– Ну, что, царица, какое мне за это будет наказанье? – нагло спросила она.

Царица сидела о чем-то задумавшись. Усмехнулась.

– Как вас назвал стражник?

– Черными собаками.

– Хорошее название.

Глава шестая. Царица и великий мастер

Великий мастер пересекал зал храма Тота. Полная луна щедро освещала храм, но внутренности гипостиля достигали только узкие полосы света и фигура жреца, то почти исчезала в тени колонн и перекрытий, то на мгновенье сверкала белыми одеждами в серебристом свете.

В этот ночной час в храме было пусто и тихо, только едва слышно доносилось стрекотание ночных кузнечиков, да негромкий звук шагов витал между каннелированных колонн.

Мастер нес в одной руке серебряное блюдо, а в другой какой-то странный черный шар, стеклянно поблескивающий.

Спустившись в следующее помещение, значительно темнее предыдущего, он поставил блюдо на черный гранитный столб, на блюдо водрузил шар и, взглянув вверх, на единственный проем, подождал немного, пока лунные лучи не осветили шар. Мастер крутнул странную сферу и она, вращаясь, забегала по блюду, загораясь то красным, то зеленым, то синим.

Неожиданно мастер отвлекся от созерцания, приподнял голову и оглянулся.

В тени святилища виднелась фигура в белом.

– Кто ты? – спросил жрец, чувствуя странный холодок в груди, словно из открывшейся прямо под ногами бездны на него дохнула ледяная вечность.

Белая фигура не двигалась и не отвечала.