Священная супруга

Владыка сидел неподвижно с тяжелым красно-белым пшентом на голове, с красно-золотисто-голубым ускхом на плечах, с полосатым жезлом и хвостатой плеткой в руках. Он сидел с закрытыми глазами, в каменной неподвижности и уже давно, и никто не знал – в какой момент он откроет глаза, скажет слово или просто шевельнется. Никто не знал даже – находится ли он в мире живых.

Владыка был в мире живых. Живых, но давно ушедших и существующих в виде образов. Владыка был очень далеко, в безмерной дали от своего высохшего, немощного и очень тяжелого тела.

Напрасно окружающие думали, что он не был рожден, напрасно считали, что всегда присутствовал в виде живой мумии.

Владыка Неферка-Ра Пеопи был юн и молод. Сейчас. Но это знал только он один во всем мире живых.

Он вновь стоял перед войском с булавой в руке, под своим штандартом с черным шакалом и мощные и тугие мышцы перекатывались по его атлетическому телу в предвкушении битвы.

Он вновь пил ароматное вино в зале, ярко освещенном факелами, глядя на извивающиеся, соблазнительнишие тела танцовщиц и перешучиваясь с друзьями.

Он чувствовал прильнувшее к нему упругое тело, видел сияющие глаза в обрамлении смоляных волос. Кто сказал, что он не был молод? Все его друзья, все его женщины с ним. Он постоянно говорит с ними, пирует с ними. Только знает об этом он один.

– Змей с дурным глазом скройся в ночи,

– Ибо тебе принадлежит запах ночи.

– Священный Себек скройся в воде,

– Ибо тебе принадлежит запах глубины.

– Бессмертная Нейт яви мне свой лик,

– Я, знаю, тебе принадлежит вечности запах.

(текст песни подлинный).

– Принцеса, принцеса! Остановись! Принцесса туда нельзя! О, боги! Принцесса вернись!

В тронный зал вбежала девочка лет восьми-девяти в красном калазирисе, с густыми, длинными, черными волосами и забегала между неподвижно стоящими жрецами и сановниками, будто оживший язычок пламени с клубами черного дыма вьющегося за ним.

Бежавшая следом за ней прислуга распростерлась ниц у входа, не смея переступить его и всем своим видом высказывая понимание своей вины и ожидая заслуженного наказания в виде ссылки в каменоломни или смертной казни.

Девчонка, меж тем, выглядывала из-за фигуры Великого Видением, ухватившись за его белые одежды. Увидев, что няньки и слуги не осмеливаются переступить порог тронного зала, маленькая шкода высунула язык и сказала:

– Бе-е-е-е.