Легенда о царице. Часть пятая. Царство мертвых

Да, египетская дама отличалась от своих пятитысячелетних потомков, – те верещали бы перед лицом смерти, и просили бы пощады, а эта высказывала полное презрение и смеялась в лицо смерти. Мысль о пощаде просто не приходила ей в голову. Она знала, как надо умирать. Она знала, что пощады за это не бывает. К чему же унижаться в неосуществимых просьбах. Да пошли вы все!

– Имтес, убивать – наука не из сложных. Оживлять, по-моему, будет намного сложнее. Именно по этому, я предпочитаю обходиться без убийства.

– Что? – через некоторое время неестественно глухим голосом спросила Имтес, приготовившаяся к смерти.

– Я говорю, оставайся жить. И так уж слишком много трупов.

– Ты… ты, сволочь, меня даже не убьешь?

– Ну, я не Шекспир, чтобы нагромоздить такую кучу трупов. Живи себе на здоровье. Ну, должно же быть хоть какое-то отличие за тысячелетия.

Вестник улыбнулся. Вполне искренне..

– Я сунулся в ваше время, не очень хорошо изучив его.

– О, боги!

Имтес метнулась к столику, странник сделал вялую попытку ее задержать, но справедливо решив, что худшее принцесса уже сделала, остановился. Имтес схватив со стола обсидиановый нож, на четвереньках поползла по кровати к страннику. С небесно синими глазами, окровавленными губами, с колыхающейся объемистой грудью и с ножом в руке она была великолепна.

– Ты что, дорогая, неужели так уж, невтерпеж?

– Нет, нет постой, дай плечо может быть еще не поздно.

Имтес полоснула по змеиному укусу ножом и припала к ранке губами.

– Не трудись Имтес, конечно, уже поздно. Господин Джедсегер, на сей раз доигрался и довыпендривался. – сказал странник, но сопротивляться не стал, – сосущая кровь женщина доставляла ему и физическое и эстетическое удовольствие, которых оставалось в этой жизни уже совсем немного.

Разомлев, он даже погладил ее по волосам. «Ну что ж – думал он – а не плохая все же смерть, она, оказывается, бывает и красивой, а там за той чертой, кто знает, может, ждет меня царица и попаду из объятий одной красавицы прямо в объятия другой».

Однако получилось все не так, как чинно и торжественно как планировалось, впрочем, как и всегда.

Нарастающий снаружи шум, гул и гам внесся в царские покои вместе с толпой его производившей.