Легенда о царице. Часть пятая. Царство мертвых

Что же ты выбираешь, дорогой?

Имтес затрясла вестника.

– Выбирай! Выбирай же Джедсегер – жизнь в огромном мире, полная событий или тоска о мрачной тени, исчезнувшей в бездне Аменти?

– Имтес, я останусь с тобой. Я сделаю всё что смогу.

– И ты забудешь Нейтикерт?

– Никогда.

– Не понимаю, дорогой. – Имтес прищурила глаза.

– Царица сейчас в вечности, а я остался здесь и должен прожить эту жизнь до конца, ибо этого царица и хотела. Ты права во всём – нечего болтать и не в чем сомневаться, надо изменять этот мир.

– Что же?

– Так, малость.

– Что именно, мой дорогой?

– О любви ты ни слова не сказала.

– Дорогой, – Имтес чуть улыбнулась, – я тебе говорю о серьёзных вещах, а ты о всякой ерунде.

– А именно это для меня и важно. Если есть любовь, хотяф бы на срок одной жизни, то все у нас выйдет. Всего мы достигнем на срок хотя бы одной жизни.

– Послушай, но это же чепуха.

– Получилось очень странно. У Нейтикерт была любовь и она меня постоянно прогоняла и кроме любви ничего не предлагала и не просила. Ты же зовешь с собой и предлагаешь всё – весь мир и целую жизнь, всё кроме любви.

– Любовь? – прошептала Имтес, как-то притихнув и даже чуть опустив взгляд.

– Обязательно. Это всего лишь на одну жизнь.

– Тебе нужна моя любовь? – Имтес подняла печальные глаза. – Любовь принцессы Техенну?

– Конечно.

Звон пощёчины раздался очень неожиданно.

– Такая подойдет? – участливо спросила она и отвесила ещё одну оплеуху.

– Любви моей захотелось. – прошипела Имтес и подскочила словно её кольнули в попку, руки её замелькали с такой скоростью, словно она решила переплыть бурные воды Хапи на одном дыхании.

– Скотина подлая! – заорала она. – Вся перед ним обнажилась. До трусов разделась. И трусы сняла. И все позы поменяла и всё скотине мало! А оно всё кочевряжется – любви теперь ему давай, гамадрилу! Ну, на! – получи любви по наглой морде!

Имтес, закусив губу, со скрюченными пальцами кинулась на вестника, и они покатились по ложу, брыкаясь и извиваясь.

– Дорогая, что с тобою! – кричал несколько растерявшийся вестник, с весьма переменным успехом уворачиваясь от звонких ладоней почему-то не желающей влюбляться Имтес. – Я не хотел тебя обидеть!

– Любви тебе, козлу! – вопила Имтес.