Легенда о царице. Часть первая. Явление народу египетскому

– А что это вы тут делаете, о, священные гамадрилы Осириса?

Фраза возникла как-то ниоткуда и, видимо, оттуда же, ведь только что ничегошеньки же не было, возник красный осел и сидящий на нем, почему-то боком, бродяга, весело скаливший зубы.

– Езжай своей дорогой, сын вонючего шакала и смердящей же гиены. – миролюбиво ответствовал и одновременно напутствовал Нофри.

– О, великий господин! – ответствовал бродяга, вытаращив бесстыжие глаза. – Я, вообще то, и еду своей дорогой, но вот мой друг, – он указал на осла, – ищет, утерянную на бесконечных полях истории, родню, и позвольте вас спросить: не является ли ваш отец, ему дедушкой двоюродным?

– А? – удивился достойный сборщик налогов, полагая, что ослышался.

– Я просто интересуюсь – какашки моего осла, по материнской линии, вам, не родня ли?

Нофри вытаращил глаза и раскрыл рот, затем повернулся к стражникам и махнул рукой.

Стражники, весело улыбаясь, подошли к, так же улыбающемуся, бродяге и один из них добродушно засветил ему под глаз и бродяга, по-прежнему улыбаясь, дрыгнув ногами, свалился с осла на противоположную сторону, откуда донесся его удивленный возглас:

– Ну, ни хрена себе, как больно! Ведь не должно же!

Кстати, когда он кувыркнулся с осла, то (ну совершенно случайно), задел пяткой, дрыгнувшейся ноги, подбородок одного из слуг закона, отчего, тот расслабленно и умиротворенно расположился на земле, на некоторое время, прекратив воспринимать реальность как факт.

Осла, который был тут ну совершенно не причем, перепоясали ни за что, ни про, что, палкой и он, задрав вверх морду, издал возмущенный и визгливый вопль и наподдал копытами задних ног в брюхо одному из стражей и тот ыкнув, согнулся, и пошел куда-то в сторону, потеряв всякий интерес к происходящему. Наверное, у него случилось расстройство желудка, или, не дай бог Ра, приступ язвы.

Тут на сцене вновь объявился бродяга, все еще не пришедший в себя от удивления.

– А почему так мне больно? – вновь спросил он весьма удивленно.

– Щас, подлечу, Исиду твою мать. – ответил один из надсмотрщиков, замахиваясь палкой.

Бродяга нырнул под брюхо осла и оказался по другую сторону, а палка, повинуясь щедрому замаху надсмотрщика, с характерным стуком встретилась с головой другого стража.