Легенда о царице. Часть вторая. Земная богиня

Некоторое время в узких оконных проемах виднелась ее тень, разгуливающая по стенам, и вскоре она вернулась, держа в руках лук и стрелы. Привычно расставив ноги, она наложила стрелу на тетиву.

– А что это ты делаешь, царица. – несколько обеспокоилась птица Бенну.

– Да так. Ничего.

– Как это – ну, так! Ну, ничего себе, ничего – ты в меня целишься из лука!

– Божественной сущности твоей это ничуть не повредит, а мне будет приятно. – царица прицелилась.

– Постой! Не делай этого! Не нравиться мне это твое самое ничего! Нельзя стрелять в священное животное! Нельзя!

– Конечно же, нельзя.

Стрела весело порскнула к священной птице, у которой неожиданно, ну прямо чудесным образом, появились руки, которые и схватили стрелу прямо перед самой грудью.

– Ух, ты! – сама удивилась птица. – Ну, ты убедилась в моей сущности, царица?

Царица хмыкнула и достала из-за плеча вторую стрелу.

– Царица, – возмутилась птица, – Сколько можно! Ты же сама сказала, что нельзя стрелять в священных тварей.

– Нельзя. – подтвердила царица.

– Никому нельзя. – добавила она тут же, осматривая наконечник и трогая пальчиком острие. – А вот мне можно.

– Я сама священная. – царица, сдвинув почти сросшиеся брови, деловито наложила стрелу на тетиву. – Клейма поставить негде, такая я священная!

– Вся насквозь священная, богиня, от макушки, – до кончиков ногтей.

В доказательство царица даже вытянула вперед носок ноги, продемонстрировав свои длинные пальцы, с покрытыми черным лаком ногтями. Впрочем, вряд ли Фенникс-Бенну мог разглядеть такие детали со своего кедра.

– Ничего, меня священней, в этом мире нет. – царица, презрительно скривив губы, подняла лук.

– Хулиганка! – возмущенно выкрикнула птица, и пошла по мощной кедровой ветке, перебирая лапками и неуклюже покачивая громадными крыльями.

Затем, поймав порыв ветра, она прыгнула вперед, воздушный поток подхватил ее, чуть было не уронил вначале, и понес прочь от дворца.

Царица некоторое время, с кривой ухмылкой, выцеливала ее в спину, потом передумала и опустила лук. Затем фыркнула и, мелодично шелестя золотыми лепестками своей короны, и сверкая юбкой, и тряся тугой грудью, убежала во дворец.

Как древняя и юная богиня.

Ну, собственно, она ею и была на самом деле.

Глава вторая.