Легенда о царице. Часть вторая. Земная богиня

Однако прекратил помешивать, достал откуда-то из повязки глиняную ложку, зачерпнул, и, противно вытянув губы, с громким чуфырканьем втянул в себя юшку.

– Друг мой, – по прежнему вежливо произнес вестник, – вы слишком уж сосредоточены на низменном. Мой долг святой помочь перейти вам к мыслям о вечном и высоком.

Вестник подцепил ногой котелок и так ловко наподдал его, что тот перелетел через протоку как ракета (пар от варева, его сопроводивший, такое впечатление значительно усилил) и пропал навеки в недрах тростника противоположного берега.

Правда, взамен его, оттуда с возмущенным кряком вылетели две утки.

– Ты что это натворил, гаденыш! – подскакивая, возопил оборванец.

В руках у него неожиданно оказалась увесистая дубина, многообещающе прогудевшая над головой вестника и то только потому, что тот успел увернуться.

– Вы, что, расстроились из-за такого пустяка? – искренне удивился вестник.

– Да, нет. Это я так, просто. – несколько туманно пояснил его собеседник продолжая размахивать немудреным оружием.

Увернувшись несколько раз от дубины, вестник счел разумным отступить и кинулся наутек, однако, пущенное вслед умелой рукой оружие ближнего боя вскоре настигло его и вкусно приложилось к спине.

– Уй, б….! – взвыл наш герой, выгнувшись весьма картинно. – Уй, же ж, моя поясныця! Ну, египетская рожа!

Он широко, по-крестьянски, размахнулся и смачно впечатал подбежавшему оборванцу под глаз.

– На! Жри, нильская рванина!

Оборванец шлепнулся навзничь, затем встал на четвереньки и вестник, пользуясь удобным положеньем тела, дал ему здоровенного пинчища.

– Да не стесняйтесь вы ей-богу. Угощайтесь, угощайтесь, угощайтесь!

Но тут убегающий спотыкнулся и вестник, не успев затормозить, перелетел через него и пропахал носом прибрежный ил. Противник тут же оказался сверху и, схватив за волосы, начал тыкать евойной физиономией в вонючую субстанцию, извергнутую священной рекой.

– И вы, достойнейший, отведайте уж нашенского угощенья. Ведь бог Тот велел делиться. Не так ли?

– Буль… ы… тьфу! – говорил вестник, – пусти засранец, а то я рассержусь и не на шутку. Буль. Все, уже сердиться начинаю. Буль-Буль-Буль.

– Да, вы ж совсем и не поели.