Легенда о царице. Часть вторая. Земная богиня

Окружающий мир вдруг отстранился и хоть не исчез совсем, но потерял реальность, время исчезло, и вместо него явилась вечность.

Страннику вдруг показалось, что они превратились в барельеф на стенах дворца, и теперь он будет вечно протягивать кубок вина царице в окружении двух леопардов и льва, неотрывно смотрящих на него, и через тысячелетия люди будут приходить и смотреть на странного человека, протягивающего прекрасной царице кубок вина и будут гадать кто они, эти двое, как они жили там, в глубинах времени, о чем они мечтали, как страдали, как любили, к чему стремились.

Нейтикерт протянула ладонь, поднесла кубок ко рту и, слегка пригубив, вернула его страннику.

– Выпей со мной странник, плывущий против течения; выпей с древней, ушедшей за горизонт царицей, говорящий молча, – сказала она со странной улыбкой; жуткие затягивающие глубины ушли из ее глаз, и теперь там плескалась лукавая искорка.

Странник медленно вытянул терпкое пахучее вино, чувствуя, как быстро оно забурлило в крови.

– Я верю тебе, – продолжила Нейтикерт, ноздри ее раздулись как у львицы учуявшей добычу, – пусть рассказ твой очень странен, необычен, даже нереален, но я тебе верю. Остается один вопрос – если ты приплыл с Нижних Вод, ты должен знать все, что было с проплывшей баркой.

– Знаю, царица. Ты могла убедиться в этом и в первый раз. О тайном соо…

– Об этом молчи! Если, конечно, жить дальше хочешь, а не сие мгновение умереть. Тем более что ты мог вынюхать это здесь и сейчас. Я спрашиваю не о намерениях, а о будущем.

– К сожалению, я знаю, что будет потом и чем это закончится. Твоя история известна в моем мире.

– И что же? Что произойдет в том будущем, уже и не таком далеком? – выдержка Нейтикерт была нечеловеческой.

– Ты сделаешь, что задумала.

– А дальше? Что будет со мной?

– Позволь мне не отвечать, просто откажись от этого. Гнев твой справедлив, но откажись, просто живи и правь своим народом. Как завещала тебе птица Бенну.

Последние слова вестник произнес тоном пониже, а царица, чуть поджав губы, сказала:

– Не забывай, что здесь я решаю – кому жить, а кому умирать, и, всего главнее, я решаю – когда умирать кому. Еще, немаловажно так же то, что я решаю, как умирать кому.