Прятки

Оказалось, что из любой квартиры можно выйти на узкую потайную лестницу и пройти по ней на все этажи или же выйти во двор, практически в куст жасмина. Это оказалось совсем как в шпионских фильмах, я даже не подозревала, что что-то подобное может быть у меня под самым носом. Макс признался, что иногда выводит девушек по этой лестнице на этаж, минуя их общую с Генри гостиную, чтобы не «травмировать неустойчивую психику бедняжек». Почему у всех его девушек неустойчивая психика, я выяснять не стала, все-таки он сделал мне большой подарок.

Когда мы вернулись к картам, я была готова простить ему практически что угодно и жадно косилась на карту моего любимого Парка.

– Я не могу ее тебе дать, – Макс поймал мой взгляд. – Но мне было бы очень полезно, если бы кто-то проверил все тамошние лазы…

Я сглотнула, боясь спугнуть свою удачу.

– И ты мог бы доверить это мне?

– И получить нагоняй от всех наших знакомых, что отправил тебя в жуткие и опасные подземелья?! Ну уж нет! – возмутился он, вставая и направляясь к кухне, оставляя меня наедине с заветной картой.

 – Налить тебе чай? – спросил он как ни в чем не бывало.

– Общение с Генри плохо на тебя влияет, – засмеялась я. – Тебе вовсе не нужно устраивать всякие интриги, со мной можно просто договориться.

– Ладно, – сдался Макс, возвращаясь обратно. – Мне действительно будет полезна твоя помощь, и лучше, если ты будешь со мной на связи, если вдруг что-то пойдет не так. А спектакли, как будто никто ничего не понимает, оставим нашему общему другу.

Предлагаю тебе сделать фотографии карты и обследовать Парк по квадрантам…

Он стал водить пальцем по карте, показывая, с чего лучше начать и где какие пометки ставить. Я была абсолютно счастлива.

14

Я все чаще стала заходить к парням, хотя, казалось бы, куда уж чаще. Развлекала их своим фруктовым чаем, свежеиспеченными печеньками, а также процессом их приготовления, и разговорами, точнее внимательным слушанием. Я редко по-настоящему помогала им в делах, но иногда очень вовремя шутила или интересовалась какими-то вроде бы незначительными деталями.

Мне было интересно. Ужасно интересно все, что они делали или о чем еще могли мне рассказать. Я никогда не убирала никакие валяющиеся везде вещи, но иногда складывала все стопками, чтобы освободить немного пространства для жизни. Когда парням была нужна тишина, я молчала, не уходила, а просто становилась невидимкой, мне нравилось быть рядом в этом сосредоточенном процессе.