Манаус

Когда он пришел на ранчо, то увидел, что все вокруг пребывали в непривычно возбужденном состоянии. Какой-то ребенок умер из-за лихорадки и его мать, толстая и неповоротливая матрона, давно уже живущая на плантациях, рыдала и рвала на себе волосы, якобы оплакивая умершее дитя.

Аркимедесу это показалось смешным.

Эльвиру никогда особенно не заботила судьба ни этого ребенка, ни какого-нибудь еще из тех, кого она породила, и ей было все равно что с ними может случиться: помрут ли от лихорадки, сожрет ли ягуар или утащит голодная анаконда.

Все эти крики и показные страдания были направлены на то, чтобы кто-нибудь из сочувствия к ее горю поднес стаканчик рома или чтобы разжалобить управляющего и тот, оставив ее в покое на несколько дней, не заставил переспать с четырьмя или пятью работниками.

Управляющий был в лагере, заметив приближающегося Аркимедеса, удивленно поднял брови.

– Что так рано? – спросил он.

Аркимедес снял с плеча мешок и положил его к ногам управляющего.

– Принес все свои двадцать литров.

Негр Жоао поднял мешок и с критическим выражением на лице прикинул вес.

– Похоже, что так и есть.

– Если хочешь, то можем взвесить литр за литром, и если не хватает, то принесу завтра утром.

В ответ негр небрежно пожал плечами и кивнул головой в сторону тюка, валявшегося под порогом женской хижины:

– Лучше будет если взамен недостающего «хебе» похоронишь пацана. Отнеси его куда-нибудь подальше, а то на запах набежит зверье всякое полакомиться мертвечиной и перебаламутит все ранчо.

Аркимедес, не говоря ни слова, пошел к сараю, вытащил оттуда лопату и, проходя мимо, легко подхватил с земли труп маленького существа, более похожий на скелет. И хоть лет ему было пять или шесть, но весил он совсем ничего.

Он ушёл в лес, отошел метров на двести и выкопал неглубокую яму. Земля была мягкая, влажная и пахла гнильем.

Положил на дно труп ребенка, присыпал сверху землей и пошел обратно, неся лопату на плече. Любой из тех ребятишек, что бегали по ранчо, мог оказаться его ребенком и однажды может так случиться, что он похоронит его таким же образом, но думать об этом не хотелось.

Приятней было представлять себе, как в один прекрасный день он все-таки выйдет из этих джунглей.

Когда он вышел из леса, Эльвира накинулась на него с кулаками.

– Где ты оставил моего сыночка? – кричала она, надрываясь.

– Я похоронил его… Там, в глубине леса, направо от дороги.

– Врешь! Ты бросил его. Оставил на съедение собакам и ягуарам.