Манаус

Негр, смущенный и немного обеспокоенный этим молчанием, хотел было сказать что-то, но передумал. Допил залпом остатки спирта и последовал за ней.

Клаудия терпеливо дожидалась того момента, пока не почувствовала наверняка, что негр, лежавший сверху на ней, дошел до такой степени возбуждения, когда с ним можно было делать все, что угодно. Тогда она опустила руку, пошарила по полу, пока не нащупала рукоятку ножа и хладнокровно, одним точным движением перерезала ему горло.

Выражение экстаза на лице надсмотрщика сменилось удивлением.

Несколько секунд Клаудия лежала неподвижно, отдыхая, потом отпихнула тело в сторону и встала с койки. В тазу смыла с себя кровь, нож вытерла о матрас и спрятала в складках одежды. Спокойно оделась и вышла наружу, даже не удостоив мертвеца взглядом.

Она ничего не чувствовала, совершенно ничего, будто в том, что она сделала, не было ничего ненормального, будто все было обыденно, более нормально, чем каждую ночь терпеть издевательства грязных работяг.

Не торопясь, как бы прогуливаясь, она спустилась к реке, подошла к охраннику, сторожившему пироги. Опершись спиной о ствол дерева, тот сидел на земле, спокойно курил, а ружье держал на коленях. Заметив в темноте ее приближение, он удивился. Вначале вскинул ружье и прицелился, но затем, приглядевшись, узнал и опустил оружие.

– Ты что здесь делаешь? – спросил он. – Ты же должна быть этой ночью с надсмотрщиком?

Клаудия ничего не ответила, молча села на песок. Сидела неподвижно, словно любовалась рекой, текущей в ночи. Приподняв немного край юбки, обнажила часть бедра. Охранник следил за каждым ее движением, не отрываясь. Кинул быстрый взгляд вокруг, убедившись, что все спокойно, прислонил ружье к дереву, а сам подсел к ней, затем, обняв за плечи, заставил лечь на спину.

– Давай-ка воспользуемся моментом, а? – прохрипел он, едва владея собой.

И Клаудия позволила ему воспользоваться моментом, как он и хотел, но когда почувствовала, что в своем возбуждении тот достиг вершины и стал беззащитен, как и негр, достала из складок ткани нож и точно также, одним ударом, прикончила его.

Ни у Жоао, ни у охранника на тот момент, которым они воспользовались, не было ни времени, ни сил, чтобы издать предупреждающий крик.