Ведун

Но сыплется-то сыплется, да никак не высыплется, дед еще тот живчик, на свой реальный возраст совсем не выглядит и уж точно помирать пока не собирается. Да что там помирать, он, несмотря на немалые года, еще тот ходок по бабам, что, казалось, только ради этого дела и живет до сих пор. Ну и сигареты: не курит он, лишь когда спит, и то, бывает, ночью встает подымить. А вот к спиртному он равнодушно относится, под настроение, конечно, может рюмку-две выпить, особенно если требуется компанию поддержать, но не любитель.

Так вот, я с детства его дедом называю, как он мне и велел, чтобы другие люди вопросами не задавались: почему учитель и чему же это он меня такому интересному учит. А он действительно учит, и действительно интересному, более никому не доступному.

Родителей своих я совсем не помню, хоть и знаю, что они есть, живут где-то живые-здоровые, но никогда меня не навещали. Дед о них не любит говорить, как и не говорит, как я у него в учениках оказался. Но сейчас я как-то уже и не задаюсь этими вопросами.

Если бы хотели, дед и не возражал бы против их визита, я это знаю точно. Но они сами от меня отказались – и это я тоже точно знаю: проговорился он как-то раз, а я запомнил.

Так мы и жили, старый и малый, всю жизнь вдвоем. Ни родственников других, ни особых друзей, что у деда, что у меня не имелось. Да и откуда бы тем друзьям взяться, если я с самого сопливого детства постоянно учусь, дед в этом отношении еще тем тираном является. Сам пень старый, и обучение у него столь же архаичное, с розгами я был часто и близко знаком.

А также с разными крупами: рисом, гречкой и горохом – от степени вины зависело – не раз на них приходилось стоять в углу на коленях, что не выучил – учить.

Ну а как чуть подрос, так со временем совсем плохо стало: с пяти лет он меня в спортшколу в Усть-Каменогорск отправил, чтобы меня там хоть каким-то школьным наукам обучили. Ну и там же проплатил мне персонального наставника по занятиям акробатикой. Как он говорил, это хорошо мне поможет тело к будущим тренировкам подготовить.

На первых порах я взвыл белугой, бунтовать вздумал. За что снова к этому времени с уже было позабытыми розгами близко повстречался. Лупил он меня и приговаривал: «Нет ничего невозможного, просто для достижения невозможного требуется приложить чуть больше сил и усилий».

Эти любимые и часто повторяющиеся дедом слова с детства крепко въелись мне в подкорку мозга. Так что да, я верю, что нет ничего невозможного.