Последняя осень для № 3

Будучи очень юной и не искушенной, но обладая очень хорошенькой внешностью, она привыкла к банальному навязчивому вниманию из разряда "вашей маме зять не нужен?". На это она всегда знала, как колко ответить, чтобы отвадить наглеца. Но тут, просто румянец смущения и растерянная наивная улыбка. В мгновение ока она забыла все правила кокетства. Он искренне улыбнулся в ответ, глаза потеплели и засветились изнутри синими искрами. И уже тогда, еще не осознавая, она начала тонуть в этой синей бездне.

– Хочешь, – утвердительно сказал он, указывая глазами на лонгборд, на который опирался одной ногой.

– Я не умею, – разочарованно ответила она, хотя с ним уже готова была и с парашютом прыгнуть, если он попросит.

– Я хочу! – рядом засуетилась подружка о которой они уже и забыли совсем.

Он посмотрел на подругу, как на досадную помеху и развернулся так, чтобы устранить ее из разговора.

– Я научу, пошли, – взял Марину за руку и, подхватив лонгборд, повел за собой.

С этого момента начались их сложные отношения.

Сложные, потому что никак не подчинялись привычным для Марины принципам. Он совсем не ухаживал за ней, как было принято. Марина не понимала почему и обижалась. Потом прощала, потому что любила.

Он вообще не был склонен ни к какой девчачьей романтике. Даже не понимал, зачем она нужна и как ее проявлять.

Он никогда не дарил ей цветы. А когда она однажды от этого надула губки, просто спокойно ободрал первую попавшуюся клумбу рядом с каким-то госучреждением. Марина испугалась, и они бежали смеясь от этой клумбы, а в ее руке была охапка цветов и травы.

По ее просьбе он водил ее в кино, на модные фильмы, которые она выбирала. Терпеливо скучал полфильма, а потом либо засыпал, либо доставал свой коммуникатор. Она злилась, он удивлялся, как можно такую ерунду смотреть.

Он познакомил ее со всеми своими друзьями и таскал повсюду с собой, не принимая отказов. Говорил, что хочет быть все время с ней. Она верила, и старалась быть всегда с ним, часто наплевав на собственные интересы.

Он постоянно требовал ее внимания, но сам вдруг мог бесследно пропасть на несколько дней. И не отвечать на звонки. В первый раз она чуть с ума не сошла от беспокойства. А он появился через пару дней и спокойно сказал:

– Я был занят.

Периодически Максим вдруг зависал, остекленевшими глазами глядя в пустоту. Потом резко очнувшись хватал любые клочки бумаги, ручку, все, что было под рукой и торопливо записывал то, что родилось в его голове. Она сначала пугалась.