Четыре дня

Редкий свет из окошек мелькал то тут, то там, а огоньки новогодних гирлянд напоминали о том, что скоро праздник.

Праздника не чувствовалось, город стал совсем чужим, холодным, как ледяная пустыня. Мне не хватало воздуха: я вдыхала блестящие снежинки вместе с дымом и не могла надышаться. Вместе с морозным воздухом мои лёгкие наполняло чувство беспомощности: так бывает, когда кого-то теряешь.

Я вспомнила, как мы прощаемся с Валерой: сухие объятия, он чмокает меня на прощание в щеку, как будто он так и делал всегда, и я почти привыкла.

Как соседи… Раньше это были страстные, жгучие поцелуи.

Страшно терять человека, оставаясь рядом с ним. Жить в одном доме, встречать праздники, ложиться в одну постель… И не знать, где он сейчас в своих мыслях, чей образ у него перед глазами, и кто стал для него вдохновением? Получается, что я так и не стала. Это страшно.

Я знала, что рано или поздно всему придет конец, мы закроем эту главу и разойдемся в разные стороны. Так должно случиться. Это неизбежно.

Мне вспомнилось детское ощущение страха и бессилия… Когда мне было восемь лет, я лежала в больнице с переломом руки.

Это были самые тяжелые сутки ожидания в моей жизни. Я ждала операции, которая случится завтра, и каждая минута казалась мне вечностью.

Конечно, родители навещали меня после работы, они приходили каждый день. Однажды, когда я была в палате одна, медсестра распахнула дверь и быстро произнесла:

– Авдеева, завтра на операцию.

Я остолбенела от ужаса. Но дверь уже захлопнулась, и всё, мне было не у кого спросить, что это значит, как так, почему? Вскоре пришли родители.

– А это правда? – испуганно спросила я. – Я слышала, медсестра сказала, Авдееву повезут завтра на операцию.

Они наотрез отказывались от этих слов:

– Нет, нет! Тебя не будут оперировать! Они ошиблись, это однофамильцы.

Но я чувствовала нарастающее беспокойство: так не могло быть… Это все какая-то неправда… Родители мне врут.

Катька рисовала смешные картинки и передавала их с мамой или папой, но в больницу не ходила.

Мама протянула мне стопку альбомных листов – Катькины художества. Видимо, таким образом она хотела меня хоть как-то отвлечь, и я начала вяло перебирать свободной рукой шуршащие рисунки.

Под вечер заглянули мои школьные подруги: Оля и Аня. Они пришли навестить меня всего один раз, но этот раз я запомнила на всю жизнь.

– Смотри, что у нас! – воскликнула Оля и протянула мне большую коробку.

Я чуть не подпрыгнула от радости.