Собачье озеро. иронический хоррор

Сама не ожидала, что получится громко, – честно призналась психотерапевт.

– Понятно. Я от такого звука в детстве часто просыпался и плакал. Меня прадед успокаивал. Разве я Вам не рассказывал про свое детство?

– Вы мне вообще почти ничего не рассказывали. Только спали.

– У Вас здесь хорошие условия для сна, – сознание Янковского пыталось экстренно прервать поток воспоминаний.

– Постарайтесь сейчас выговориться. Вы же сюда за этим пришли.

Пациент ещё молчал, но уже не хотел молчать.

– Да что тут выговаривать? – отмахнулся олигарх. – Неприятные эти были годы, мутные, нищие. Советский союз, Польша под пятой коммунистов. Ни оставаться в СССР, ни к родственникам уехать. Так и металось мое семейство. Отца расстреляли, когда мне было три. Я помню только, как мы с пугающе спокойной матерью куда-то едем в поезде. Потом еще поезд. И еще поезд. В общем, кое-как добрались до маленького поселка, где мой прадед жил. Да только он нас сам чуть не расстрелял.

– Прадед?

– Прадед, – руки Янковского опять стали обследовать ближайшие поверхности. – Он обитал в старом домишке. Всё, что осталось у него после раздела Польши. А ведь клан Янковских управлял настоящей промышленной империей, пока усатый с припадочным не сговорились. Все заводы остались на востоке, в руках большевиков. Но прадед загодя перебрался в неприметный поселок, к западу от новой границы. Там и переждал всю войну спокойно.

– Не воевал?

– Нет. Отказался.

– Просто взял и отказался?

– Да, сослался на возраст. Кстати, никто не знал достоверно, сколько ему лет. Но он и тогда уже был далеко не молод, если верить рассказам. И нацистов гораздо больше интересовали наши семейные предания. Очень повезло, что наш клан оказался на территории Рейха. Это Сталин не верил ни в бога, ни в черта. А НСДАП выделяла миллионы на изучение всякой мистики.

– Боюсь, я немного не поспеваю за Вашей мыслью.

– Мне просто кажется, что я всё это Вам уже рассказывал. Разве нет? – Озёрская покачала головой. – Нет?! Значит, мне все это снилось. Ну точно. Я ведь здесь спал? – Озёрская кивнула. – Спал?! Всё смешалось. Эти сны. Они такие подробные, такие невыносимые.

– Невыносимые, потому что реальные?

– Да. Меня затягивает в прошлое. Со страшной силой. Я забываю, что делал час назад, но детские сцены вижу ясно.