Резидент

Дыхание считалось конкретно сбитым и требовалось определённое время, чтобы оно хоть как-то восстановилось. Предоставив ему минуты две или три, за которые он мал-помалу очухался, я подхватил неучтивого хозяина под мышки, перенёс его в зальную комнату и продолжил искать взаимного понимания.

– Когда до тебя, Володька, дойдёт, что я хочу простой, чисто откровенной, беседы, – говорил я, беря его средний палец и яро загибая в тыльную сторону.

Раздался своеобразный хруст, Вовины глаза наполнились густыми слезами – можно не сомневаться, он испытывал нестерпимо жуткую боль.

– Что тебе от меня нужно? – запричитал непочтительный собеседник. – Я ничего не знаю.

– Странно?.. – усиливая болезненное давление, продолжил я спокойно, как будто ничего и не делал. – Лично у меня крепнет настойчивое предубеждение, что ты пытаешься ввести меня в наивное заблуждение.

– Я же говорю, – извиваясь всем телом, вопил хозяин квартиры, – я не пониманию, что тебе нужно?!

– Да?.. Правда? Я ведь могу ещё и грязными пассатижами ногти срывать да зубы вытаскивать.

– Нет.

– Очень жаль. Что же нам с тобой делать?

– Просто объясни мне, чего тебе надобно? – видимо, Владимир решил начать откровенничать.

– Меня интересует преждевременный уход из жизни Гошика Караваева, случившийся, как что-то подсказывает, без его и Господа Бога прямого согласия.

– В смысле?! – выпучивая недоумённые очи, изумился Володя. – Разве Гоша скончался?

– То есть, я понимаю, ты хочешь уверить, что о безвременной кончине водителя господина Туркаева ты первый раз слышишь – не так ли? Или, может, я ошибаюсь? – ломая захваченный палец, я продолжил пристрастный допрос.

Дико взвыв, Вовочка забрызгал меня солёной влагой и громко запричитал:

– О чём ты говоришь?! Я только в его квартиру зашёл. Мы договорились встретиться посидеть, да и культурненько отдохнуть – немного выпить и закусить.

– Допустим… Зачем ты тогда побежал?

– Увидел незнакомого парня, звонившего в милицейское отделение, и – от греха подальше! – решил быстрее свалить – вот вроде и всё.

«Постпыточное» признание походило на голую правду – после проделанных испытаний вряд ли кому взгрустнётся изворачиваться и дальше? Закрепиться в стопроцентной уверенности мне, к грусти, не удалось, потому что в квартиру вошли двое, мною не приглашённых, приятелей. Заставшие нас за неприятным занятием, посетители решили меня проучить: воздать по заслугам и яростно наказать.