Секретное логово смерти

– Тихо, – подняв указательный палец и предлагая прислушаться, неприветливо цыкнула озабоченная красотка, – вот опять…

Теперь и Востриков отчётливо слышал, как со стороны жёлто-синей палатки, установленной с вечера и располагавшейся от костра на расстоянии четырёх с половиной метров, доносятся неприятные звуки, способные напугать любого, даже самого стойкого человека. Странное дело? Казалось бы, он ничуть не напрягся, а прежде чем ответить, спокойно и ровно выдохнул, чтобы хоть как-то успокоить прекрасную спутницу, снова затрясшуюся от безотчётного страха.

– Извини меня, Кри, – промолвил он виновато, вскакивая с насиженного места и направляясь к походной палатке, – я совсем забыл ещё про один сюрпризец, который приготовил внутри и который стал бы актуален, если бы ты не перепугалась до высшей степени в самом начале простецкого розыгрыша. Еще раз прошу прощения, сейчас я намерен открыться сразу и молю тебя успокоиться, ведь то скрежещущее дребезжание – обыкновенная электромеханическая игрушка, заведённая на определённое время и сработавшая, как ей в общем-то и было назначено.

Однако продемонстрировать он ничего не успел… Внезапно! Впечатлительная брюнетка в очередной раз пронзительно вскрикнула. Хотя она и вздрогнула, однако не выразила того мучительного испуга, какой терзал ее несколько ранее, – она смогла сохранить присутствие морального духа. Тем не менее от случившегося видения она словно прилипла к единому месту и негромко окликнула беспечного кавалера:

– Ил, постой! Я же говорила, что у тебя есть рьяный помощник, – вон он стоит сейчас как раз напротив меня и отлично освещается алыми отблесками огня! Кто это, Ил… один из твоих полоумных дружков?!

– Не понял?! – искренне удивился Илья; так и не забравшись в палатку, он замер на входе и, повернув голову в обратное направление, самолично попытался разглядеть, что же именно приковало к себе напряжённый взор критичной красавицы (мысленно она сумела себя убедить в очередной выходке не очень разумного друга: человеческий мозг так устроен, что в минуты необъяснимой опасности он всегда старается найти хоть какое-нибудь разумное оправдание).