Потусторонняя одиссея

Если остановиться на личностном описании, можно увидеть молодого мужчину, достигшего тридцатилетнего возраста; приятная наружность подчёркивалась средним ростом да коренастой комплекцией; мужественное лицо считалось по-мужски привлекательным и представлялось формой худощаво-продолговатой; гладкая кожа выделялась по-цыгански смугловатым оттенком; высокий лоб подчёркивался строгими надбровными дугами; прямой, явно аристократический, нос и карие, уверенные в себе глаза выдавали человека дисциплинированного, отважного, по-умному просветлённого; узкие, широкие губы передавали лисиную хитрость; волевой подборок говорил о несгибаемой воли; ровные округлые уши чуть отступали и вообще не скрывались за тёмно-русыми волосами, уложенными в аккуратную короткую стрижку.

Как и всегда, он облачился в гражданское одеяние; оно включало серую рубашку, с короткими рукавами и грудными карманами, удобные чёрные джинсы и коричневые кожаные сандалии.

По устоявшейся традиции, торопливый родитель забежал ненадолго в детскую комнатку, имевшую размеры шесть метров квадратных, и очень удивился, увидев сына уже не спавшим.

– Ты случайно не заболел? – спросил отец первое, что пришло нечаянно в голову. – Что-то ты очень неважно выглядишь – наверное, перекупался вчера? Дай-ка я посмотрю: не поднялась ли случайно температура?

Встревоженный мужчина прислонился губами к сыновьему лбу и почувствовал наличие холодного пота да лёгкую дрожь, колотившую неокрепшее тело.

– Тебе, и вправду, сейчас нездоровиться, – заметил рачительный родственник, чуть отстраняясь и деловито нахмуриваясь, – может, вызвать врача? Скажу-ка я сердобольной соседке, чтобы она ответственно проследила.

Жили они в пятиэтажном доме (конструкции застойных времен), в трёхкомнатной квартире, расположенной на втором этаже. В ней было всё, необходимое для нормальной человеческой жизни: просторный зал, две спальные комнаты, приличная кухня, раздельный санузел. В смежных двухкомнатных помещениях проживала пожилая старушка Ага?фьева Агрипи?на Евла?мпиевна; она достигла восьмидесятилетнего возраста, казалась высохшей, отвратительной да морщинистой, и вызывала отвратные ощущения.

Но?.. Делать нечего, и время от времени, когда возникала нужда, к ней приходилось обращаться за действенной помощью; она ни разу не отказала, относясь к ближайшим соседям, словно к родным. Услышав отцовское предложение, недовольный ребёнок укоризненно сморщился и убеждённо ему возразил:

– Нет! Не надо.