Напросились… она идёт убивать

Целиком смирившись с создавшимся положением, она улыбнулась нахлынувшей мысли и продолжила двигаться дальше, прочь удаляясь от злополучной деревни.

Очумевшие негодяи слышали, как метрах в пятистах-семистах уверенно завёлся мотоциклетный двигатель, но не решились побеспокоить горевавшего предводителя и рассказать ему о значимом обстоятельстве. Скорбевший брат рыдал молча, не произнося ни единого звука. Никто из ближайших соратников раньше не видел, чтобы страшный, жестокий мужчина оказался способен на сострадательные, едва ли не нежные чувства.

Минутная слабость длилась непродолжительно: по прошествии трёх минут, показавшихся целым часом, преступный лидер неторопливо, точно простое движение давалось с огромным трудом, подня?лся и застыл в озлобленной позе. Вопреки изъявлению братских чувств, глаза отъявленного бандита оставались сухо-сухими: негромкие рыданья прошли без выделения чувствительных слёз. Атаманская физиономия выглядела настолько хмурой и мрачной, что по бывалым разбойничьим спинам пробежал суеверный холодок благоговейного страха.

Поработав с неприветливой мимикой (то расширяя губы, то выпячивая вперёд, каждый раз показывая белоснежные зубы), Виктор Павлович так-таки справился с великой печалью и жёстко, сосредоточенно произнёс:

– Значит, так… теперь «сучью шалаву» никто убивать не смеет – берём её только живой! Я лично ею займусь и прямо с живой спущу развратную шкуру. Всем всё понятно?!

– Конечно, – с готовностью отвечали подручные соучастники.

– Тогда быстро в путь! – резко скомандовал разгневанный атаман, направляясь к моторной технике.

Тем временем один из расторопных участников определил приоритетное направление, по которому исчезла разухабистая беглянка:

– Она поехала той же дорогой, что и шла накануне.

– Как поехала?.. – не понял Борисов.

– Да, – немного смущаясь и стараясь не смотреть разъярённому избраннику прямо в глаза, констатировала с виноватой мимикой Шульц, – дерзкая нахалка твой японский «квадрик» с собой прихватила.

– Что?.. Что?! – напрочь меняясь в лице и делаясь не просто пунцовым, а едва ли не чёрным, заверещал Виктор Павлович, как резанный поросёнок. – Да вы чего, с ума тут, что ли, все «посходили»?! Какая-то третьесортная шлюха водит вас за? нос, убивает меньшого брата, да ещё и умудряется присвоить первоклассный «японец», какой даже я беру лишь в исключительных случаях?! Это, пожалуй, край!..