Напросились… она идёт убивать

Решительно отказался участвовать в варварской экспедиции лишь единственный человек – родной брат грозного атамана Егор.

– Я плохо себя почувствовал, – объяснил он странный отказ, чтобы его непременно слышали все; Виктору по секрету от остальных сообщил: – Ты же знаешь, как не люблю я мотаться по здешним дремучим лесам. Будет лучше, если останусь здесь, в родимой деревне, присмотрю за домашним хозяйством: всё равно кто-то должен им заниматься. И потом, одно дело праведный бой – тут я весь ваш! – но бесчестные игры мне как-то не по душе, и, если честно, всесторонне неинтересны.

– Как знаешь, – ответил ему безжалостный атаман.

Виктор Павлович младшего брата любил практически до безумия: для него он являлся единственной родимой душой на всём земном свете. Если с другими соплеменниками он оставался грубым, а подчас и крайне жестоким, то с молоденьким юношей, едва достигшим двадцатилетнего возраста, старался держаться как можно мягче; между прочим, иногда (что удивительно?!) в их близком общении проскальзывали приветливые, родственно нежные, нотки, совсем не похожие на непреклонного, патологически бессердечного, человека.

Младший Борисов внешне сличался со старшим, единственно, выглядел намного моложе, да и неиспорченная натура не очернялась ненавистной злобой, неистребимой ожесточённостью; красивое лицо сохраняло совсем ещё детское выражение, а волнистые волосы, в отличии от Виктора Павловича, выглядели каштановыми и ви?лись в эффектные локоны, спускавшиеся на плечи, словно у миленькой девушки.

Было решено, что Егор останется присматривать за разбойничьим поселением, а заодно и обеспечит его прямую охрану. Так сказал главарь, и возражать никто не отважился. Когда мотоциклетный строй был полностью собран, суровый лидер занял переднее положение, подня?л кверху правую пятерню и, несколько секунд подержав в припо?днятом положении, произвёл энергичный замах вперёд; затем он медленно её опустил, призывая следовать за собой.

Передний «квадроци?кл» начал движение сразу вслед за явственным жестом; за ним без всякого промедления устремилась до зубов вооруженная внушительная процессия. Для того чтобы догнать всего одну «никчёмную шлюху», снарядилось практически целое войско. Двигались не торопясь, насколько позволяла лесная непроходимая глушь; в среднем, скорость моторизованного кортежа не превышала двадцати километров.