Эсмеральда

Может быть, вы сами, – тонкий изящный пальчик негодующе упёрся в грудь Жеана, – поставили уже десяток мистерий? А если нет, как вы смеете его судить?

Мальчишка поспешно отступил от указующего перста цыганки («Ох, и острые же у неё ногти!») и тут же обрушил на неё всю свою язвительность:

– А почему ты, красавица, так яростно вступаешься за этого шута? Э, да не любовники ли вы часом?! – Он рассмеялся, в восторге от пришедшей ему в голову мысли. – Надо же, у принца парижских улиц появилась принцесса! Как трогательно!

– Не судите всех по себе, – сухо заметила цыганка.

– И почему ты босая? – продолжал допытываться Жеан. – Фу, как не стыдно! Конечно, ни одна благонравная француженка не стала бы разгуливать в таком виде, на это способна только, как выражается мой братец, «египетская саранча»!

Эсмеральда промолчала и отвернулась от него.

Впрочем, школяр не стал задерживаться на площади – он слишком спешил в кабак. Кошель, выданный братом, приятно позвякивал в кармане, и Жеан уже предвкушал, какими интересными способами может его облегчить.

* * *

На входе в свой любимый кабак «Яблоко Евы» Жеан столкнулся с капитаном Фебом. Это была довольно приятная встреча – они часто выпивали вместе и поэтому считались приятелями. Впрочем, это действительно было так – большую часть времени эти молодые люди проводили именно в подобных заведениях, так что у них были общие интересы.

У капитана, как всегда, в карманах было пусто, поэтому всю выпивку и закуску оплатил деньгами Клода Жеан – естественно, не переставая подшучивать над приятелем по этому поводу.

Застольный разговор, как обычно, быстро свернул на обсуждение женщин.

– Представляешь, – говорил школяр, разливая по стаканам дешёвое вино, – я сегодня видел на Гревской площади цыганку, которая почему-то стала танцевать босиком. Вот же чудачество! Хотя ножки у неё и вправду хороши…

– А, я тоже её видел! Между прочим, мы знакомы, – не упустил случая похвалиться Феб.

– Боюсь, дружище, ты опоздал! – ехидно заметил Жеан. – С ней был один мой знакомый шут, – ну, помнишь, тот поэт, чья пьеса на недавнем празднике провалилась? – над которым она трясётся, как наседка над цыплёнком. Сам посуди, стала бы она так делать, если только он не её любовник?

– Подумаешь, я не ревнив, – отмахнулся уже изрядно захмелевший капитан.