Мерцание

И вновь показалось врачу-реаниматологу, что пациент потерян, как внезапно он задышал, а сердечный ритм стал восстанавливаться…

Между тем, в больницу стали подтягиваться люди, знакомые с Алексеем – в основном это были сотрудники конторы (медик, ознакомившись с удостоверением, которое нашлось при пациенте, немедленно связался с центральным аппаратом ФСБ). Первым приехал генерал Воскобойников, следом за ним – Андрей Громов, потом появились оперативники из отдела Золотарева.

Десять человек сидели в коридоре возле дверей реанимации, где врачи боролись за жизнь Алексея Золотарева на протяжении долгих шести часов, пока шла операция.

Всё это время Алексей находился на грани – между жизнью и смертью. Его беспокойный дух летал во тьме, не зная света. Ничего не было вокруг, – царила полная безмятежная пустота. Потом он узрел в черноте какое-то мерцание, которое приблизилось к нему и обрело очертания человеческого силуэта. То был знакомый до боли образ женщины, которую Алексей любил, но потерял, в чем винил себя всё последнее время.

Теперь он видел ее такой, какой она была в лучшие годы их совместной жизни – молодой, красивой и жизнерадостной. Она сияла, она светилась, она мерцала, как крохотное солнце, как звезда, которая светит в ночи.

Он видел этот мерцающий образ, который был перед ним подобно прекрасному воспоминанию, – и это был первый раз, когда сердце Алексея остановилось. В этот миг он пожелал остаться здесь, рядом с той, которую любил больше жизни. Это стремление наполнило всё его существо – он впервые за долгое время возмечтал о покое.

Но потом женский образ исчез, и вновь воцарилась пугающая чернота, из которой он захотел вырваться.

Тогда-то по пути в больницу врачу впервые удалось вытащить его с того света.

Однако потом Алексей, блуждающий во тьме, вновь увидел образ своей жены, который теперь мерцал ярче, чем в первый раз, и тогда он услышал ее голос, что зазвучал в пустоте, как натянутая струна.

– Ты должен жить… – сказала она.

«Зачем?» – хотел спросить он, но не мог.

Но она поняла его.

– Чтобы исполнить свое предназначение, – сказал мерцающий свет женского образа. – Останься в мире. И спаси ее. Спаси их обоих…

«Что? Кого?» – не понимал Алексей.

– Если спасешь их, спасешь всех, – это то, ради чего ты был рожден, – голос, звучащий как струна, стал приглушенным, а мерцание женского образа – менее ярким. Оно тускнело и наконец совсем исчезло.

Алексей Золотарев вновь оказался в кромешной тьме, которая поглотила его.