Сотник Лонгин

Лонгин заткнул за пояс кинжал, закутался в плащи, минуя солдат, греющихся у костра, вышел за ворота. К нему приблизилась женщина. Приглядевшись, он узнал ее – это была служанка Кассандры.

– Что ты здесь делаешь, Аглая? – спросил Лонгин.

Служанка вдруг зарыдала и что-то невнятно пролепетала.

– Моя госпожа… – только и расслышал Лонгин.

– Что стряслось? – несколько раз повторил он свой вопрос и рявкнул напоследок. – Говори!

– Этот ужасный человек… – всхлипывая, выговорила, наконец, Аглая. – Он ворвался в дом и…

Рыдания вновь заглушили ее слова.

Лонгин вспомнил утренний доклад дежурного: «какую-то потаскуху убили». Нет, это, конечно же, не могла быть Кассандра, с которой он расстался ночью, но жгучая до боли в сердце тревога захлестнула его душу волною.

Он схватил за руку служанку, да так крепко, что та жалобно пискнула:

– Мне больно.

– Что с госпожой? Успокойся, Аглая, и расскажи всё толком, – потребовал Лонгин, и женщина, сдерживая слезы, поведала ему историю о том, как Марк Лентул, движимый жаждою мести, ворвался в дом Кассандры и жестоко избил ее…

Лонгин поспешил к конюшне, вывел из стойла своего любимого жеребца буланой масти и оседлал его.

Он скакал по темным улочкам Антиохии, и конский топот гулко разносился по притихшему городу. Возле знакомого портика Лонгин спешился и, привязав коня, вбежал в особняк, в котором жила гетера.

Кассандру он нашел в спальне, тускло освещенной несколькими свечами. В полумраке она лежала на постели и глядела перед собой неподвижным взором.

При звуке его шагов женщина очнулась от забытья и, вскрикнув диким голосом, нырнула в неосвещенную часть спальни.

– Кассандра, – ласково проговорил Лонгин, приближаясь к ложу. Он скинул с себя плащ, оставшись в одной белой тунике, бросил на пол кинжал. «Кассандра, – повторил Лонгин. – Любимая моя… Я знаю, тебе больно. Но это скоро пройдет. Ничего не бойся. Я с тобой».

Женщина дрожала, а грудь ее сотрясалась от беззвучных рыданий. Он лег на постель рядом с ней и попытался обнять ее руками, но она, ни слова не говоря, отстранилась от него.

– Любимая, прости меня, – шептал он. – Я знаю, как виноват перед тобой. Клянусь всеми богами, больше этого не повторится! Никто тебя уже не обидит. Еще ни одной женщине я не говорил слов, которые хочу сказать тебе. Я люблю тебя, Кассандра.

– Любишь? – из груди женщины вырвалось глухое стенание. – Я не верю тебе. Я никому не верю. Вы все хотите только одного.