Сотник Лонгин

Юл без раздумий последовал этому совету и вскоре забрызгал семенем добрую половину спальни. Вошедшая с подносом в руках служанка так была потрясена этим зрелищем, что в нерешительности остановилась на пороге комнаты.

– Что встала? – прикрикнула на нее Юлия. – Не видела голого мужчины?

– Простите, госпожа, – сказала служанка и, оставив поднос, поспешно удалилась.

Юл вернулся в постель, наполнил кубки вином и, передав один Юлии, залпом осушил второй и тотчас снова наполнил его. Обнаженная женщина не притронулась к вину и злобно глядела на своего любовника, который что-то без умолку говорил и смеялся собственным шуткам.

– Чего прискакал ни свет ни заря, жеребец? – мрачно осведомилась она.

– Ты что, Юлия, какая муха тебя укусила? – покосился на нее Юл. – Я просто захотел тебя… увидеть. Разве тебе было плохо со мной?

– Хорошо, – улыбнулась Юлия. – Особенно в тот момент, когда ты меня поставил на четвереньки… Между прочим, я дочь Кесаря и сама решаю, когда и с кем…

Юл изменился в лице, он побледнел, затем побагровел:

– Прости.

Я плохо помню, как вообще пришел к тебе. Все было как в тумане!

– Ты что, больной? – покосилась на него Юлия. – А еще консулом был…

– Нет, – как бы неуверенно проговорил Юл и уперся совершенно бессмысленным взглядом в покрытый лепниной потолок спальни. – Я в своем уме, но иногда… Я только тебе открою эту тайну. Я слышу голос… своего отца. Он зовет меня.

– Отца? Марка Антония? – переспросила она, как будто у Юла было несколько отцов.

 – Да когда он уехал в Египет к своей царице, ты был еще совсем сопляк, под стол пешком ходил!

– Не напоминай мне об этой мерзкой женщине, – неожиданно вспылил Юл, и его лицо перекосилось от гнева. – Это она и твой папаша сгубили моих родителей…

Юлия, заметив его взгляд, совершенно безумный, перепугалась не на шутку, но вида не показала и тихо заметила:

– Между прочим, мой папаша сделал тебя консулом… Впрочем, ты прав, – согласилась она, и адским пламенем вспыхнули ее глаза.

 – Этот человек не только твоим родителям, но и мне и моей матери искалечил жизнь. Он пустил меня по кругу. Сначала подарил одному своему наследнику, потом другому, третьему… Я стала разменной монетой в его политике. У меня не меньше причин для ненависти к нему, чем у тебя.

– Мой отец, – продолжал Юл, не слыша слов своей подруги,– не обрел покоя, хоть прах его и предан был земле.