Сотник Лонгин

 – Зачем же ты пожаловал ко мне, Кесарь?

– Ты был верным и преданным другом моего отца. Я почел своим долгом нанести тебе визит в первую очередь… – начал, было, Октавиан. Но Антоний перебил его:

– Ты как раз вовремя! – воскликнул он. – У меня гости. Присоединяйся к нам.

– Как-нибудь в другой раз, – брезгливо поморщился юноша. – Я тороплюсь,– на мгновение он умолк, словно собираясь с мыслями, и проговорил вежливым голосом. – Я бы хотел узнать о судьбе тех ценностей, которые ты взял на сохранение из дома моего отца и храма Опс.

– О каких ценностях ты говоришь? – спросил Марк Антоний, состроив удивленный вид.

Октавиан изменился в лице, в его глазах вспыхнули огоньки ярости.

– Я говорю о казне Кесаря, – решительно заговорил он, – добыче, взятой в галльском походе.

– Не понимаю, о чем ты, – пожал плечами Марк Антоний и зевнул напоказ. – Пойдем лучше выпьем. Тебе нальют чудное фалернское!

– Не буду я с тобою пить, – вдруг вскипел юноша.

– Какого наследования? – снова перебил его Антоний. – Твой отец был ростовщиком, а дед – отпущенником…

Октавиан побагровел от гнева, но, сделав усилие над собой, промолчал. Марк Антоний внезапно подошел к нему и запанибратски хлопнул его по плечу:

– Мальчик мой, извини, если я тебя обидел. Правда, у меня просто такой характер. Это была шутка.

Октавиан и Антоний стояли друг против друга, словно библейские Давид и Голиаф. И вскоре им, на самом деле, суждено будет сойтись в поединке…

Когда хозяин дома вернулся к жене своей, Фульвия, которая слышала весь разговор, прячась за колонной в атриуме, злобно прошипела ему на ухо:

– Октавиан очень опасен.

– Он всего лишь мальчишка, – возразил Марк Антоний, опустошая наполненный фалернским вином кубок.

– Мальчишка? – повысила голос Фульвия. – А откуда он узнал о казне Кесаря?

Антоний взглянул на жену и, поставив кубок на стол, отделанный золотом, заорал на весь дом:

– Это Цицерон… Клянусь богами, он поплатится за всё!

***

Всадник, укутанный в военный плащ, скакал по добротной вымощенной камнем Аппиевой дороге.