Родиния. Тайны бытия

Привычными, доведенными до автоматизма движениями, он дергал за рычаги, а в это время за кабиной, в которой он находился, тяжелый ковш разбивал породу и поглощал ее в свое ненасытное брюхо, вмещавшее до двадцати кубометров груза. Потом ковш разевал свою пасть над кузовом самосвала и изрыгал все, что перед этим пожрал. После чего стрелой возвращался на прежнее место. Все начиналось сначала.

Ребенок, глядя на все это издалека, мог бы представить, что экскаватор – это такой железный монстр, который зачем-то хочет проникнуть в самое сердце земли, а потому день за днем совершает одни и те же движения.

Но это была работа машиниста Масалыгина, который состоял на хорошем счету у начальства, и его такая жизнь вполне устраивала. Может быть, у него не было времени подумать о чем-то другом, а, может, он просто не хотел ни о чем думать…

То утро не предвещало ничего особенного. Масалыгин заметил, как группа его односельчан прошла к своему участку, но вскоре, поглощенный работой, он забыл про них.

И вспомнил, только когда увидел бегущего человека, который что-то кричал и почему-то махал в его сторону руками…

Масалыгин выключил двигатель экскаватора и распахнул дверь кабины. Но в угольном разрезе стоял такой шум, что голос бегущего все равно утонул в нем. Тогда Масалыгин прыгнул из кабины наземь. В этот миг к нему подбежал запыленный полуобнаженный человек, в котором машинист экскаватора признал кузнеца Карнаухова. В условиях рева двигателей огромных машин и грохота падающей в кузов самосвала породы разговор проходил на повышенных тонах.

– Что случилось? – кричал Масалыгин.

– Мы нашли кое-что, – орал в ответ Карнаухов.

– Что? – переспрашивал первый.

– Мы нашли… – повторял второй.

– Что вы нашли? – не понимал Масалыгин. Карнаухов смущенно замялся и только рукой показывал в ту сторону, откуда прибежал. Дескать, сам посмотри.

– Саня, мне работать надо, – попытался было отвертеться от назойливого односельчанина Масалыгин и двинулся обратно, к своему железному монстру.

– Но ты же бригадир! – возмущенно прокричал вдогонку Карнаухов. – А дело важное, можно сказать, государственное…

Слово «государство», услышанное весьма отчетливо, заставило Масалыгина остановиться. Он нехотя последовал за Карнауховым и спрыгнул в траншею, которую за время работы вырыли артельщики. Длинный и объемный предмет, который белел посреди черного, заполненного углем пространства, тотчас же привлек его внимание.