Родиния. Тайны бытия

– Как же мне тебя найти?

Оставался последний, запасной вариант, к которому Андрею совсем не хотелось прибегать. Он некоторое время колебался, а потом нашел в своем сотовом телефоне номер отца и позвонил ему.

– Здравствуй, папа. Мне нужна твоя помощь.

***

Владимир Ковалев уже лет двадцать как был на пенсии, но он все еще располагал значительными связями, приобретенными в пору его службы в конторе. Этот пожилой человек выглядел значительно моложе своих лет, он обладал осанкой военного и характером чекиста.

– Значит, вот где ты теперь работаешь, – сказал он, оглядывая кабинет Андрея. – Что ж, неплохо, – и добавил. – Главное, что ты занят делом, а значит, у тебя нет времени на всякие глупости…

– Папа, прошу, не напоминай мне о том времени, – скривился от неудовольствия Андрей, осознав, что отец говорит про его «запойный период».

Владимир Ковалев сел на диван и, мельком взглянув на сына, отвернулся в сторону. При этом он продолжал говорить:

– А ты знаешь, что трудишься в башне Мордора? Да-да, так называют это здание, – он криво усмехнулся.

– Стало быть, вот, чем ты занят на пенсии, – читаешь произведения враждебных России западных авторов! – пошутил Андрей, но, увидев строгое лицо отца, перестал смеяться.

– Да неужели? – съязвил Владимир Ковалев. – А я-то думал, что ты просто захотел повидать своего отца.

– Ладно, не начинай, – махнул рукой Андрей. – Ты же знаешь, как я занят.

– Настолько занят, что даже нет времени поздравить с праздником?

– С каким праздником? С днем чекиста?

Отец и сын замолкли на время, исподлобья глядя друг на друга.

– Я знаю, как ты относишься к тому, чем я занимался в прошлом, – мрачно отозвался Владимир Ковалев.

– Вот, только не надо мне рассказывать эти байки. Бывших чекистов не бывает! – заметил Андрей.

– Это тебе твой Стрелков поведал? – парировал Владимир Ковалев.

– Стрелков тут ни при чем. Он не такой, как ты!

– Это ты так думаешь. Ты его просто не знаешь. До меня доходили слухи о том, что он творил там, на Донбассе. Неужели ты и впрямь считаешь его героем?

– Неважно, кем я его считаю.