Путь истины. Дмитрий Донской

Так, было положено начало великой замятни!

Зверь, познавший вкус крови, остановиться уже не может…

Две недели спустя.

Митрополит Алексий пришёл в Орду с грамотой для нового хана. «Вольный царь, посол твой Иткар обложил Русь сугубой данью. Лето неурожайное выдалось ныне, – нет хлеба в закромах, крестьянам нашим сие бремя в тягость великую и непосильную. Повинуемся мы тебе так же, как и отцу, и деду твоему. Не казни, но милуй нас, великий хан. Мы, служебники твои, князья земли русской, вскорости пребудем к тебе купно», – так писал князь Иван Иванович хану Бердибеку.

Владыка Алексий остановился при соборной церкви Сарайской епархии, во главе которой стоял его ставленник епископ Иван. Вскоре, совершив богослужение в храме, митрополит в сопровождении епископа прошел в трапезную и, благословив постную пищу, сел за стол.

– Неслыханные дела ныне в Орде творятся, владыко, – качая головой, рассказывал епископ Иван. – Бердибек убил отца своего и воссел на престол! Замятня великая началась…

– Ведаю, – промолвил Алексий, вкушая стерлядь.

 – Два месяца назад Божьей милостью я едва спасся из орды Джанибека, – напали на меня лихие люди ночью, когда я шёл к немощному хану…

– Слышал я, что ты, владыко, исцелил великую хатун Тайдулу! – просиял улыбкой епископ Иван.

– Не я, а Господь наш свершил сие чудо моими руками, – отозвался Алексий и вздохнул. – Желаю я монастырь заложить в честь сего события, но времени всё не хватает.

А, опричь того, дал я обет основать обитель во славу Господа нашего Исуса Христа, Иже уберёг меня на пути из Царьграда, когда судно наше в бурю попало… Сдержу обеты свои, коли Бог даст сил… Так, что же хан Бердибек?

– У нас говорят, – шёпотом промолвил Иван, – будто повелел он убить братьев своих малолетних. Созвал их всех во дворец, а на заднем дворе по его приказу плаху соорудили. Палачи детей отнимали от матерей, и одному за другим головы рубили. Младший был младенцем восьми месяцев отроду…

Владыка Алексий осенил себя крестным знамением.

– Се, такие дела творятся в царстве нашем! – проговорил епископ Иван и вдруг поймал себя на мысли, что говорит об Орде как о своей Родине. – Владыко?

Долго молчал митрополит Алексий – видение из далёкого прошлого заволокло пеленою очи его…

Ноябрь 1357 года. Новый Сарай.

– Во имя Аллаха, Милостивого и Милосердного, – начал мулла брачную проповедь по-арабски.