Путь истины. Дмитрий Донской

Он помнил, как матушка говаривала: «Дитятко моё кудрявое, до чего ж прекрасен ты и как на батюшку своего похож!» «А вдруг матушка перестанет любить меня как прежде?» – подумал отрок. Глаза у него заблестели, и по лицу потекли слёзы…

Древний обряд подходил к концу[71 - Языческий обряд пострига младенцев мужеского пола распространён был в княжеской и боярской среде. Со временем церковь освятила сию традицию (прим. авт.).]. Плачущего постриженного мальчика вывели из храма и посадили на коня вороного.

– Да здравствует князь Иван Иванович! Да здравствует княжич Дмитрий Иванович!

Димитрий в первый раз сидел на лошади, – он перепугался и крепко вцепился в конскую гриву. Тогда Плещей засмеялся и, подхватив отрока на руки, поставил его наземь. Как только Димитрий оказался на деревянной мостовой, он бросился во дворец, – прибежал к матери и кинулся в её объятия.

– Сынок, отчего ты плачешь? – спросила княгиня Александра, отложив рукоделье в сторону.

– Матушка, скажи, ты меня любишь? – спросил отрок, рыдая.

– Я всегда буду любить тебя, дитятко, – отвечала мать.

– А как же власы мои? У меня теперича нет кудрей, – огорчённо промолвил отрок. Княгиня засмеялась в голос:

– Дитятко моё, я люблю тебя как прежде. Не бойся, они еще отрастут у тебя.

– А как же в песне поётся? «Я за то люблю Ивана, что головушка кудрява», – сказал отрок, вытирая слёзы.

– Да где ж ты слышал песню сию? – удивилась княгиня.

– Ключница пела в горенке, – молвил отрок. И тогда вволю смеялась княгиня, лаская сыночка своего возлюбленного. И покуда князь пировал с боярами, празднуя переход сына-наследника в отроческий возраст, Димитрий сидел подле матери и наблюдал, как она вяжет ему шерстяные рукавички.

В том же году княгиня Александра родила второго сына, окрещённого Иваном. Но мать мало занималась своим чадом, – вспоенный и вскормленный холопкой он проживёт недолгую жизнь.

Год спустя. Москва.

Слуги унесли огарки и зажгли от лучины новые свечи, – в доме боярина Василия Васильевича не спали до поздней ночи…

Некогда князь Иван Данилович даровал в кормление Протасию Вельяминову место тысяцкого. С тех пор сия должность переходила от отца к сыну и почиталась наследственным достоянием рода. Боярин Василий Васильевич прежде служил московским тысяцким.