Путь истины. Дмитрий Донской

Василий убежал в хлев и по лесенке поднялся на сеновал, – более не мог он слушать стоны и крики жены своей! Боли у Дарьи начались на рассвете: позвали повитуху. Теперь же был поздний вечер: она страдала пятнадцать часов кряду…

Василий лежал на сеновале и мечтал о сыне: грезилось ему, как принимает он младенца из рук повитухи, пеленает его в свою рубаху и кладёт в колыбельку. Когда он воротился с сеновала, необычайная тишина стояла окрест.

– Разродилась! – обрадовался он и вбежал в дом. Дарья лежала посреди клети без чувств.

Младенца не было…

– Где дитя? – спросил Василий.

– Нету… – мрачно отозвалась повитуха. – Мёртвым родился твой сын!

Тогда Василий опустился на лавку и обхватил голову руками. Горько заплакала Дарья, очнувшись и проведав о судьбе младенчика.

– Не кручинься, голубушка, – утешал её муж, – ещё будут у нас детки малые!

Вскоре облачилась Дарьюшка в платье тёмное, неделями ничего не вкушала, ходила с поникшей головой, долгими ночами стояла на коленях пред божницей, творя крестные знамения и вознося молитвы.

– Почто казнишь ты себя? – спрашивал у неё муж. – За дитя наше, что родилось мертвым… Нет в том вины твоей!

– Все мы пред Богом виноватые, Васенька, – молвила Дарья, – молюсь я за душу матушки своей… Грех её лежит на мне!

– Исхудала ты, – говорил муж, глядя на неё с состраданием, – который день ничего не ешь… Погубишь себя говеньем!

– Не будь преградой на сём пути, муж мой, – строго отозвалась тогда Дарья. И Василий оставил её в покое.

– Хороша жена, – говорила его младшая сестра Марья, – сторонится мужа своего…

Марья мечтала о замужестве, но сварлива была девка, – станом не стройна, лицом не бела. Женихов не находилось. Невзлюбила она Дарью, – бегала по соседкам да худую молву разносила о ней. Как пойдёт Дарья к колодцу за водой, соседушки переглядываются да перстами на неё показывают. Воистину людская молва хуже врага! Дарья слышала окрест себя смех да шёпот, но всё, молча, сносила…

Однажды, на праздничек воскресный она поднялась спозаранку, умылась и пошла в церковь к заутрене.

Выстояла в притворе долгую службу, покаялась в грехах, причастилась Святых Даров. Потом воротилась домой, переоделась в понёву[50 - Понёва – на Руси шерстяная юбка замужней женщины (прим. авт.).], вышитую яркими цветами, – сменила мрачную власяницу на белую сорочку и зажила, как прежде…

Свёкор не мог нарадоваться на свою скромную и работящую сноху.