Путь к Свету

Я убила…

Я испугался:

– Что ты такое говоришь? Кого ты убила?

– Нашего ребёнка…

В моей памяти всплыли подробности того ночного разговора, я всё понял и побледнел:

– Ты сделала аборт? Но… как ты могла?!

– Ты толкнул меня на это!

– Наташа, я… Ты не должна была слушать меня! Что ты натворила?!

– Я натворила?! – закричала она. – Теперь ты хочешь всё свалить на меня? Подлец!

– Но как же… – начал я и в растерянности остановился. Меня удивила тишина, что воцарилась на первом этаже, где всегда было шумно; я оглянулся по сторонам и встретил множество любопытных глаз…

Я подошёл к Наташе и коснулся руки её:

– Пойдём и поговорим наедине.

Она отстранилась от меня:

– Никуда я с тобой не пойду! И вообще: я уезжаю и обещаю – скоро забуду о тебе. Прощай…

Она исчезла, и я понимал, что навсегда, но теперь меня это отнюдь не радовало. Я долго стоял и глядел вдаль невидящим взором, а, когда пришёл домой, лёг в постель и укрылся одеялом с головой.

Я впервые за последние годы чувствовал себя уязвимым и беспомощным. Мне хотелось забыться сном, но он сторонился меня как прежде добрая наивная девушка, которой я причинил страдание… И она не одна!

«Не правда, – думал я, пытаясь найти себе оправдание, – в большинстве своём они понимали, что это всего лишь игра… без обязательств…»

– А мама? Что сказала бы она, будь теперь жива? – прозвучал голос в голове моей. – Похвалила бы она меня? Живи по совести, никого не обижай напрасно, – говорила она, – ты не должен быть равнодушным! Права Наташа – я подлец! И это ещё мягко сказано… Как жить дальше?

Я не знал ответа на этот вопрос.

Заснуть не получилось, но я нашёл другой способ забыться…

Я пошёл в гости. Из-за двери выглянуло небритое осунувшееся лицо соседа Сергея. В прошлом военный лётчик, оказавшийся на обочине жизни вскоре после распада Советского Союза. Он спустился с неба на землю и год от года увязал в болоте уныния. Не нашёл работы по душе, сдался, поставил на себе крест, жил на пенсию по инвалидности и спивался…

В перерывах между запоями он читал книжки по восточной философии и ругался с сыном восемнадцати лет отроду, который ничем не занимался и сидел на шее у отца.

Мне было жаль видеть, как погибает хороший человек, но, когда он приходил и просил: «Выручи, сосед», – отказать ему я не мог. Он брал деньги и, как это ни странно, всегда возвращал ровно в срок.