Одержимость

 – Как вы все успеваете, а?

– Три дня там, три дня здесь, – сухо сказала она и, повязав мне фартук, осведомилась насчет прически.

– Модельная стрижка, покороче, пожалуйста, – проговорил я скороговоркой и умолк, задумавшись о чем-то. Она побрызгала из пульверизатора мне голову и приступила к своей работе. Я не привык говорить, когда «колдуют» над моими волосами, потому хранил молчание, пока парикмахерша сама не нарушила его.

– Вы ведь из Оренбуржья, не так ли? – осведомилась она, как ни в чем не бывало.

– А вы это откуда знаете? – насторожился я, глядя на нее в зеркало.

– Ну, как же? – усмехнулась она. – Тогда в гостинице вы мне давали свой паспорт. Кажется, вас зовут Василий Иванович. Я не ошиблась?

– Нет. Все правильно. И вы запомнили? Удивительно! – поразился я.

– У меня хорошая память на лица, да и имя ваше довольно примечательное, – говоря это, она улыбалась, прямо как тогда на бульваре. Я теперь понял причину той ее улыбки – она просто вспомнила мое имя.

– Вы будете смеяться, если я скажу, что мое детство прошло на улице Чапаева…

Она и в самом деле засмеялась, а потом извинилась и сказала:

– Надо же, какое совпадение! А то, что вы оказались в нашем городе, это тоже случайность?

– Нет, – я качнул головой и нахмурился (на эту тему мне совсем не хотелось говорить). Она продолжила свою работу, и на пол снова посыпались ошметки волос. Потом зажужжала машинка, а, когда снова установилась тишина, эта женщина, глядя на мое отражение в зеркале, как будто невзначай сказала:

– Меня, кстати, Владислава зовут.

– Впервые встречаю женскую форму этого имени, – небрежно проговорил я. – Вашим родителям не откажешь в оригинальности!

– Они умерли, – сказала, как отрезала, моя новая знакомая.

– Простите, – извинился я. Она же замерла с ножницами в руках, отрешенно глядя в какую-то даль, – видимо, в прошлое, где остались ее воспоминания о родителях. Потом она отошла в сторону и включила телевизор, которым пользовались в этом салоне те, кто там работал (правда, в то воскресное утро никого, кроме нее, я не видел).

Вернувшись, ни слова не говоря, она снова принялась за дело. Вскоре начался выпуск новостей. Сперва показали главу государства – на его подмосковной даче, – тот что-то говорил (смутно помню), потом – репортаж, посвященный захвату заложников в театральном центре на Дубровке, – в те дни отмечалась очередная скорбная годовщина тех событий.