Путь борьбы

Предъявите ваши документы!

Американец затрясся, побагровел и от волнения потерял дар речи на мгновенье.

– Офицер, – с акцентом по-английски проговорил Литвинов, обратив на себя внимание полицейского. – Вы проверили у нас документы и выяснили, что всё в порядке, – никакого нарушения не было. Сейчас вы уедете и о нас забудете навсегда…

В ответ полицейский выдал скороговоркой: «Всё в порядке, нарушения не было», – а потом развернулся, сел в патрульную машину и скрылся из виду.

– Боже мой, – произнёс Стивенсон, хватаясь за сердце, – я думал, что это конец… Спасибо вам!

– Да не за что, – усмехнулся Литвинов.

***

Знакомого Джеймса Стивенсона отставного шефа полиции звали Джон Дуглас. На звонок вышла его молодая жена. Она оглядела незваных гостей, узнала Джеймса и холодно приветствовала его.

– Извините, что так поздно, – сказал Стивенсон, – мы – к Джону по срочному делу…

– Джон, к тебе пришли, – крикнула она мужу и исчезла за дверью.

Джон с удивлением поглядел на Литвинова, но заметил Стивенсона, улыбнулся и поздоровался с ним за руку.

– Кто это с вами? – он кивнул на Литвинова.

– Это мой русский друг, – отвечал Стивенсон.

Джон ещё больше удивился:

– Русский?

– Джон, у нас к тебе дело…

– Проходите.

Джон провёл их в просторную гостиную, где они сели на мягкий диван.

– Итак, что привело вас ко мне? – Джон уставился на Литвинова.

– Наше дело весьма необычное, – заговорил Стивенсон, – но я хотел бы, чтобы ты правильно нас понял…

– Я постараюсь, – скривил губы в усмешке Джон.

– Мне стало известно, что в американских городах, включая Нью-Йорк, существуют… некие исследовательские центры.

– И что в этом странного? – спросил Джон.

– В них незаконно удерживаются учёные из других стран, – Стивенсон остановился и поглядел на Джона.

– Продолжайте, – сказал Джон без тени эмоций на лице.

Джеймс Стивенсон с жаром рассказывал всё, что знал о центрах. Джон его не перебивал и, молча, слушал, ничего не спрашивая. Литвинов между тем залез в его сознание и не нашёл там никаких мыслей…

Джон ни о чём не думал! И это совсем не понравилось Литвинову. Лишь когда Стивенсон окончил свою речь, тот заговорил с улыбкой на губах:

– Господа, слышал в своей жизни немало историй, но такую – впервые! Ха-ха.