Путь борьбы

 – Мы с вами отправляемся в Роли, штат Северная Каролина, где вы пройдёте курс обучения иностранным языкам и географии…

– А как же моя служба, семья?

– Решать вам, мистер Стивенсон, да предлагаем мы только один раз…

Ричард достал чемодан, который оказался доверху набит пачками долларов:

– Это аванс за вашу будущую работу. Такую сумму вы и за десять лет в полиции не заработаете!

Я долго не мог оторвать взгляда от чемодана с деньгами. Сомнение на миг овладело мною, но я поспешил успокоить себя мыслью: «А что может быть плохого в изучении иностранных языков?» – и… согласился.

Я принёс чемодан домой и показал жене:

– Меня приняли на работу в одно правительственное агентство, и мне надо уехать в командировку…

Мэри заплакала от радости, бросилась мне на шею и прошептала:

– Теперь мы сможем дать хорошее образование нашим мальчикам! Когда ты приедешь?

– Командировка может затянуться на год…

– Так долго? – вмиг помрачнела она.

– Не печалься, родная, – утешал я её, – эти деньги послужат на благо тебе и детям, а я скоро вернусь…

В Роли мы приехали поздно вечером, вошли в большое офисное здание, спустились на боковом лифте на подземный этаж, и я оказался в комнате, которая стала мне домом на добрых пять лет…

Рано утром раздался стук в дверь.

На пороге стояла красивая молодая женщина. Её звали Милена, она сказала, что будет учить меня русскому языку. Мы вместе завтракали, а она мне называла русские слова, обозначающие столовые приборы и продукты питания. Когда же я не смог повторить их, жестоко отчитала меня:

– Привыкайте, теперь вы будете учиться 24 часа в сутки!

Я понял, что зря расслабился: хрупкая с виду девушка, а характер львицы!

На протяжении года я спал не более двух часов в сутки, запоминал и записывал новые слова.

Язык давался мне с великим трудом. Милена разговаривала со мной только по-русски. Мы вместе прогуливались по улицам и паркам города, заходили в магазины. У нас завязывались длинные диалоги. Мне стало доставлять удовольствие общаться на иностранном языке. Но она улыбалась, слушая меня. Я спросил у неё об этом, и она отвечала:

– Русские бы подняли вас на смех с таким произношением.

Когда я подправил свой русский, учительница, с которой я привык проводить время, исчезла из моей жизни так же внезапно, как и появилась в ней…

– Вы испытывали к ней чувство привязанности? – полюбопытствовал Литвинов.

– Она была лет на двадцать моложе меня. И у нас с ней ничего не было (если вы об этом).