Джек-потрошитель

Так, появилась первая зацепка в этом деле…

Утром того же дня из одного полицейского участка Лондона в другой по телеграфу был отправлен запрос, и вскоре служащая работного дома района Ламбет, вызванная для опознания в Уайтчепел, назвала имя убитой – Мэри Энн Николз, урожденная Уокер. После чего полиция нашла ближайших родственников жертвы.

В тот же день Эдвард Уокер по отметине на лбу опознал в убитой свою дочь, которую не видел уже три года. А на другое утро в морг Уайтчепела вошел муж Мэри Энн – Джон Уильям Николз.

Говорят, увидев тело своей жены, он покачал головой и сказал такие слова:

– Я прощаю тебя, – за то, чем ты была для меня…

Так, даже после смерти своей жены этот человек продолжал только ее во всем винить, не чувствуя ни малейших угрызений собственной совести.

Тогда же, в субботу 1 сентября было открыто официальное расследование причин смерти Мэри Энн Николз, – местный коронер в присутствии присяжных заседателей начал допрос основных свидетелей по делу.

Детективы из полиции, тем временем, опрашивали местных жителей.

Однако, никто ничего не видел и не слышал…

Это было уже третье за полгода убийство женщины в районе Уайтчепел. В начале апреля 1888 года было совершено жестокое нападение на Эмму Смит, которая спустя сутки умерла в госпитале от ножевых ранений. А Марту Тэбрам в августе убили в подъезде одного из жилых домов, нанеся 38 колотых ран. Ходили слухи, будто в городе орудует банда, которая охотится на проституток. И это была одна из первых версий, которая отрабатывалась в ходе следствия по делу Мэри Энн Николз.

Новое, третье по счету, убийство уличной женщины вызвало широкий общественный резонанс и попало на первые полосы лондонских газет. Так, в выпуске «Вечерних новостей» за 1 сентября 1888 года сообщалось: «…Эти банды, которые появляются рано утром, имеют привычку шантажировать этих бедных несчастных созданий, когда же их требования отклоняются, насилуют их, а, чтобы избежать разоблачения, убирают своих жертв…»

***

Плакатами об «очередном ужасном убийстве» был обклеен чуть ли не весь Уайтчепел и прилегающие к нему районы.

И так вышло, что женщина, до которой при жизни решительно никому никакого дела не было, после своей смерти привлекла всеобщее внимание. В день ее похорон, которые были назначены на 6 сентября, на Хэнбери-стрит собралась внушительных размеров толпа. Люди расступились, когда из ворот похоронного бюро выехал катафалк, запряженный парой вороных лошадей.