«Сатурн» почти не виден

В коридоре было темно, но Трофим Кузьмич уверенно сделал несколько шагов и два раза отрывисто стукнул в дверь.

– Прошу! – послышалось из-за двери.

Просторная комната была обставлена казенно, как номер в дешевой гостинице. Кравцов невольно улыбнулся, увидев на стене темную копию шишкинских «Мишек».

– Русский лес и русские медведи, – тщательно выговаривая слова, сказал гестаповец Циммер. – Русский человек любит этот родной пейзаж.

– Да, конечно, – поспешил согласиться Кравцов, отмечая про себя наблюдательность немца, заметившего его мимолетную улыбку.

Трофим Кузьмич почтительно поздоровался с Циммером и показал на Кравцова.

– Вот это и есть тот человек, о котором я вам говорил. Коноплев.

– Ко-но-плев, – раздельно произнес Циммер. – Очень хорошо! Здравствуйте, господин Коноплев. Давайте все сядем.

Кравцов обратил внимание, что сам гестаповец сел спиной к окну, а их посадил лицом к свету и, не переставая, смотрел на него.

– Значит, вы из Смоленска? – спросил Циммер, видимо, хорошо помня то, что сказал ему о Кравцове Трофим Кузьмич.

– Если считать мою довоенную жизнь – да, из Смоленска. Но с началом войны где я только не побывал!

– А где именно? Назовите, пожалуйста.

– Ну, сразу как бежал из тюремного поезда – в Дорогобуже, потом в городе Белом, потом в Демидове, а последнее время в Велиже. Это отсюда уже недалеко.

– О! – засмеялся Циммер. – Война развивает путешествие.

– Путешествие в поисках работы – довольно грустное занятие, – подчеркнуто серьезно заметил Кравцов.

– Да, да, мне Трофим Кузьмич говорил, – сочувственно сказал гестаповец и, забыв, что на нем штатский костюм, сделал жест рукой к правому нагрудному карману, потом перенес руку левее и, вынув из бокового карманчика пиджака бумажку, заглянул в нее. – Вы имели, не знаю, как выразиться легче… ну, преступление перед советским законом. Так по крайней мере говорил мне Трофим Кузьмич.

– Нет, я никакого преступления не совершал, – сказал Кравцов, недоуменно посмотрев на Трофима Кузьмича.

Кравцов заметил, что, когда он это говорил, в глазах Трофима Кузьмича мелькнула растерянность.

– Разве так можно? – удивленно поднял брови гестаповец.

Кравцов снисходительно улыбнулся.

– Еще с незапамятных времен живет русская поговорка: «Закон что дышло – куда повернул, туда и вышло».

– О! Русские поговорки удивительно смешные и точные, – сказал гестаповец.